Свет дня - Эрик Эмблер

Он вынул из кармана пачку сигарет и коробок спичек и швырнул их на стол передо мной:

— Можете курить.

— Благодарю вас, сэр.

Я, конечно, был искренне рад этой маленькой уступке, хотя не могу сказать, что она меня так уж приободрила. Когда в таких местах тебе предлагают сигарету, обычно это является всего лишь первым шагом в одной из их излюбленных игр типа «посмотрим, сможем ли мы договориться», игр, в которых тебе в общем-то предлагают веревку, чтобы ты сам смог на ней повеситься… Но поскольку иного выхода, кроме как принять эту игру, у меня просто не было, я прикурил сигарету и стал терпеливо ждать его следующего шага.

Но майор почему-то совсем не спешил этот шаг делать. Неторопливо открыл пакет, достал оттуда папку с бумагами, раскрыл ее, стал рассортировывать их, будто пытаясь привести в порядок.

Тут в дверь кто-то постучал, но майор не обратил на это ни малейшего внимания. Тем не менее через некоторое время дверь тихо открылась и в камеру вошел охранник, неся в руках небольшой турецкий подносик с бутылкой ракии и двумя бокалами. Туфан жестом приказал ему поставить все на стол и тут заметил мою миску супа.

— Может, хотите еще?

— Нет, благодарю вас, сэр.

Он сказал несколько слов по-турецки охраннику, тот немедленно схватил со стола миску, стремительно выскочил из камеры и снова закрыл за собой дверь.

Майор Туфан неторопливо положил открытую папку на колени и так же неторопливо налил себе в бокал немного ракии.

— Перелет сюда из Стамбула оказался не таким уж гладким, — отпив глоток с таким видом, будто глотает противную пилюлю, заметил он. — На короткие расстояния у нас все еще летают самолеты с поршневыми моторами. — Он слегка подвинул бутылку поближе ко мне. — Вам тоже лучше бы выпить, Симпсон. Кто знает, вдруг поможет?

— И также сделает более разговорчивым, так сэр?

Туфан поднял на меня серые глаза и холодно заметил:

— Надеюсь, нет, Симпсон. У меня нет ни малейшего желания тратить мое драгоценное время на бесцельные разговоры. Так что рекомендую выпить, и давайте приступим к делу. — Он с треском захлопнул папку. — Итак, прежде всего давайте посмотрим, в каком положении вы оказались. Ну, во-первых, обвинения, выдвинутые против вас, грозят вам по крайней мере двадцатью годами тюремного заключения. Более того, в зависимости от степени вашей вовлеченности в политические аспекты данного дела мы, возможно, даже будем настаивать на вынесении вам смертного приговора.

— Но, господин майор, я имею ко всему этому лишь косвенное отношение, уверяю вас. Я не более чем жертва сложившихся обстоятельств… причем совершенно невинная жертва.

Конечно же можно было попробовать убедить себя, что он просто-напросто блефует, но особой уверенности в этом у меня не было. Снова эта чертова фраза — «политические аспекты». Мне уже не раз доводилось читать о казнях за так называемые политические преступления. Включая даже бывших членов правительства. Теперь я уже жалел, что отказался от предложенного мне бокальчика ракии. Сейчас у меня заметно дрожали руки, и, протяни я их к бутылке, он сразу это заметил бы.

Впрочем, похоже, ему не было нужды видеть это — он прекрасно понимал, что именно со мной происходит, и хотел, чтобы я тоже об этом знал. О том, что он тоже знает… Майор взял со стола бутылку, налил в бокал ракии и пододвинул ко мне.

— Впрочем, о степени вашей вовлеченности мы поговорим чуть позже, через минуту-другую, — сухо произнес он. — Сначала давайте обсудим вопрос о вашем паспорте.

— А что тут обсуждать, господин майор? Он просрочен, я этого не отрицал тогда и не собираюсь отрицать сейчас. Но знаете, если бы комендант вашего поста строго следовал букве закона, он немедленно отправил бы меня на греческую сторону границы…

Туфан нетерпеливо пожал плечами:

— Слушайте, давайте сразу же расставим все по своим местам. Чтобы больше никогда к этому не возвращаться. Вы уже совершили серьезнейшее уголовное преступление на турецкой территории. И что, надеетесь избежать естественных последствий только потому, что ваши документы не совсем в порядке? Хотя кому, как не вам, знать, что ваш паспорт просрочен отнюдь не по причинам чьего-то недосмотра или вашей легкомысленной невнимательности. Нет, просто египетское правительство отказалось возобновить его действие, только и всего. Более того, не далее чем два года тому назад они официально аннулировали ваше гражданство на основании того, что в свое время вы сделали несколько ложных заявлений в своих документах для натурализации. — Он бросил беглый взгляд на бумаги в папке. — В частности, вы заявили, что вас никогда не судили за какие-либо уголовные преступления и не осуждали на тюремные сроки. И то и другое было откровенной ложью.

Боже мой, какое же нечестное передергивание вполне очевидных фактов! Такую информацию им могли дать лишь сами египтяне. Мне оставалось только пожать плечами.

— Против этого решения я все это время протестовал и твердо намерен протестовать и дальше…

— Равно как и продолжать пользоваться паспортом, на который утратили все законные права и который не сдали, как положено, в консульство?

— Да, но мое дело, сэр, все еще находится в процессе производства! Окончательного-то решения еще нет! Более того, я уже официально обратился с просьбой о восстановлении моего британского гражданства, на которое, как законный сын британского военного офицера, имею полное право. Собственно говоря, я на самом деле британец!

— Насколько мне известно, британцы придерживаются совершенно иной точки зрения. После всего того, что случилось, думаю, вам их совершенно не в чем обвинять.

— К вашему сведению, сэр, в соответствии с положениями британского Закона о национальной принадлежности от 1948 года я считаюсь британцем до тех пор, пока сам официально и недвусмысленно не откажусь от этого. Чего лично я никогда не делал и, уверяю вас, никогда не сделаю.

— Общие рассуждения в данном случае не имеют никакого значения. Сейчас мы говорим о вашем конкретном деле и о степени вашей вовлеченности во вполне конкретное уголовное преступление. Кроме того, на него не может оказывать влияния тот факт, что вы иностранец. За вас не может вступиться ни консул, ни даже сам посол вашей страны. Которых у вас, кстати, просто нет. Вы ведь гражданин мира, а не какого-либо отдельно взятого государства. И единственный, кто может вам хоть как-то помочь, — это мой непосредственный начальник. Директор Бюро. — Он сделал красноречивую паузу. — Но его еще надо будет постараться уговорить… Вы меня понимаете?

— Да, конечно же понимаю, но денег у меня нет.

Лично мне такой ответ показался абсолютно здравым и разумным, однако у него он почему-то вызвал сильнейшее раздражение: глаза вдруг резко сузились до щелочек, и какой-то момент мне казалось, майор вот-вот запустит мне в лицо своим бокалом с недопитой ракией. Но нет, на этот раз вроде бы обошлось. Он глубоко вздохнул и, чуть помолчав — видимо, стараясь успокоиться, — сказал:

— Послушайте, вам ведь уже за пятьдесят, а вы, судя по всему, так ничему и не научились. До сих пор судите людей по своим абсурдным меркам. Неужели вы искренне верите в то, что меня и моего начальника можно купить? Или, если такое, допустим, возможно, что у вас хватит сил и средств это сделать?

У меня на кончике языка конечно же вертелся простой ответ, что это зависело бы от запрашиваемой им или ими цены, но, раз уж он занял такую позицию, с ним лучше не спорить. Тем более возражать! Особенно в столь чувствительной для всех начальников области…

Майор закурил сигарету, а я, воспользовавшись естественной паузой, позволил себе отпить из моего бокала немного ракии.

— Ладно, проехали, — видимо окончательно успокоившись, деловито продолжил Туфан. — Надеюсь, теперь вы несколько лучше понимаете ваше положение. Или, точнее говоря, отсутствие какого-либо положения. Итак, вернемся к истории, которую вы поведали коменданту таможенного поста до своего ареста.

— Сэр, каждое слово, сказанное мной вашему коменданту, чистейшая правда.

Он снова открыл папку:

— Вообще-то все сказанное вами представляется в высшей степени сомнительным. Ну что ж, давайте посмотрим… Итак, вы заявили, что некий американец по имени Вальтер К. Харпер попросил вас за определенную плату — точнее, за сто американских долларов — перегнать автомашину марки «Линкольн», принадлежащую некоей фрейлейн Липп, из Афин в Стамбул. Вы согласились, так ведь?

— Да, так.

— Причем согласились даже несмотря на то, что ваш паспорт был, мягко говоря, не совсем в порядке?

— Сэр, тогда мне даже в голову не пришло, что он давно просрочен. Ведь последний раз я пользовался им несколько месяцев тому назад. А дело было крайне срочным. Все пришлось делать буквально за несколько часов. У меня едва хватило времени упаковать дорожную сумку. К тому же все прекрасно знают — поездки с просроченными паспортами далеко не такая уж редкость. Спросите любого в международном аэропорту, и они охотно вам подтвердят это. Вот почему паспорта у пассажиров всегда проверяют еще при взвешивании багажа. Чтобы избежать возможных проблем или даже осложнений там, уже на другой стороне границы. А в случае со мной на греческой стороне паспорт практически никто и не проверял. Просто мельком на него взглянули, и все. Зачем? Я же выезжал из страны. И значит, их уже совершенно не интересовал.