Поцелуй над пропастью - Айрис Джоансен

— Он этого не делал, Ева.

— Доказательства?

— Черт! Он этого не делал, и все.

— Я хочу получить доказательства, Кэтрин. Мне нужны доказательства.

— Я их добуду.

— Ты едва не погибла из-за того, что Галло промедлил с броском. Будешь рисковать еще?

— Он не хотел, чтобы я пострадала.

— Откуда ты знаешь? — Ева пристально посмотрела на подругу и понимающе кивнула. — О, Господи. Он тебя зацепил, да? Ты уже переспала с ним?

— Нет! — вспыхнула Кэтрин. — Не переспала. И не хочу.

Ева улыбнулась.

— То же самое и я говорила себе в шестнадцать лет. Понимала, что могу потерять все и не приобрести ничего, но это не имело ровным счетом никакого значения. Я все равно это сделала.

— Мне не шестнадцать. Ты — моя подруга, и я занимаюсь этим, чтобы помочь тебе. Я — профессионал и делаю свое дело.

— Знаю. Послушай, я не обижаюсь и не злюсь из-за того, что ты испытываешь к Галло те же чувства, что и я когда-то. У меня нет на это права. Наши с Галло пути давно разошлись, и у каждого своя дорога.

— Я знаю это, — сказала Кэтрин. — Но тебе может показаться, что я не все делаю, чтобы найти убийцу твоей дочери. — Она помолчала, а потом заговорила вдруг быстро, горячо: — Да, Галло… он… — Она сбилась. — Он меня заводит. Может быть, ты права, и в нем есть что-то такое, что действует на большинство женщин. Но я не смешиваю чувства с работой. Что бы ни говорил Джо, я не руководствуюсь эмоциями.

Ева улыбнулась.

— Сейчас ты вся как на иголках, сердце нараспашку. Если бы причиной не был Галло, я бы даже сказала, что это тебе на пользу. Ты всегда такая сдержанная, собранная, жесткая. Небольшие душевные переживания совсем бы не помешали. Давай закончим с нашим наброском. А потом я расскажу Джо, какая ты сухая и бесчувственная. Как и подобает быть профессионалу. — Она повернула блокнот. — Это его рот?

Кэтрин кивнула.

— Очень близко. Только он у него более напряженный и губы оттянуты к уголкам.

— Как у зверя перед нападением? С намеком на оскал?

— Да.

— Хорошо. Следовательно, меняется и контур лица. Скулы будут более выраженными. Это следует принять к сведению, — пробормотала Ева, быстро работая карандашом. — Нос, рот, брови. Уже есть… Подбородок.

— Я же сказала, слегка заостренный.

— Я уже показывала тебе заостренный, но ты его забраковала. Припомни.

— Тот выглядел слишком острым.

— Тогда у нас что-то не так с контуром лица, — вздохнула Ева. — Если губы меняют положение, то и челюсть должна сдвинуться. Может, попробуем немного смягчить?

— Делай, как считаешь нужным. Мы уже больше часа с ним возимся. И никак не получается.

— Получится, когда найдем правильное решение. — Ева снова развернула блокнот. — Ну вот, теперь подбородок ближе к квадратному. Да? Нет?

Кэтрин выпрямилась.

— Да.

— Подбородок, рот, нос, брови. — Ева вдруг почувствовала непонятное волнение. — Переходим к глазам. Форма. Круглые? Продолговатые? Раскосые?

— Определенно не круглые. Думаю, продолговатые.

Карандаш летал над бумагой.

— Большие? Маленькие? Средние?

— Средние.

— Широко расставленные?

— Нет, обычные.

— Цвет?

— Темные.

— Кожа? Смуглая? Бледная?

— Вроде бы смуглая. Обветренная.

— Морщины?

— Складки по обе стороны рта. В остальном кожа гладкая.

— Уверена?

— Да. Нет. Стой, подожди. На голове был капюшон, резина прилегала очень плотно и натягивала кожу. Кажется, я заметила небольшие морщины в уголках глаз.

Ева быстро добавила несколько штрихов, придавших лицу эффект загара.

— Вот так более естественно. — Она подняла блокнот и несколько секунд оценивающе рассматривала полученный портрет. — Но здесь он выглядит старше, чем… — Она не договорила. Глаза ее вдруг расширились.

Нет, это безумие. Этого не может быть. Невероятно.

— Что с тобой? Ева?

Она тряхнула головой. Нет, невозможно.

Но ведь в том безумном мире, ставшем и ее миром, возможно все. Любое безумие.

Ева повернула блокнот к Кэтрин. Руки ее дрожали.

— Это… он?

Кэтрин тихонько ахнула.

— Боже мой…

Глава 5

— Ответь мне. — Ева попыталась взять себя в руки, но голос все равно дрогнул. — Этот человек пытался убить тебя?

— Да. — Кэтрин взяла блокнот. — Поздравляю. Я и не надеялась, что ты сможешь добиться такого сходства. Это точно он.

— Уверена на все сто?

— Говорю тебе, это он. Подбородок… — Она подняла глаза и осеклась. — Что с тобой? Что случилось? Ты бледная, как этот лист.

— Я должна убедиться, что ты его узнала. Что именно этот человек пытался тебя убить. Я должна знать, что составила портрет по твоему описанию, а не извлекла из памяти.

— Из памяти? — мгновенно насторожилась Кэтрин.

Ева забрала у нее блокнот и еще раз всмотрелась в портрет. Глаза, черты лица, брови — все те же. И только глубокие морщины в уголках рта да общее выражение жестокости, проступающее в каждой черточке, отличали это лицо от того, другого.

— Ты его знаешь? — спросила Кэтрин. — Ты видела этого человека раньше?

— Думаю, что да. Но этого не может быть.

— Кто он? Как его зовут?

Ева покачала головой.

— Но он мертв. Галло сказал, что он давно умер.

— Да кто он, черт возьми?

— Его зовут Тед Даннер.

— И ты видела его раньше?

Ева облизала пересохшие губы.

— Видела. Давно. И всего лишь пару раз. Он — дядя Джона Галло.

— Что?

— Тед Даннер — дядя Джона Галло. Из-за него Галло и приехал в Атланту. Если бы не Тед Даннер, я бы никогда не встретила Галло, не родила бы Бонни. Он служил в армии, был рейнджером, получил ранение. Жил в Милуоки. Оттуда его направили в Атланту, в госпиталь для ветеранов, чтобы пройти консультации у специалистов. Помню, он и ходил-то с трудом.

— Тогда они сотворили с ним чудо, — сухо заметила Кэтрин. — Сегодня утром этот ветеран был резвым, как олимпийский чемпион. Чемпион с инстинктами серийного убийцы.

Ева растерянно покачала головой.

— Не понимаю. Мне нравился Тед Даннер. Я даже пожалела его тогда. Галло рассказывал, что дядя был единственным светлым пятном в его жизни. Как и я, Галло вырос в трущобах. Родители обращались с ним ужасно, а дядя брал его с собой за город, защищал от отца, учил всему, что знал сам. Поэтому Галло и решил пойти в армию.

— И оказался в итоге в северокорейской тюрьме. — Кэтрин покачала головой. — Послушай, судя по тому, что ты говоришь, это совсем другой человек. Ты не могла ошибиться? Сама же сказала, что видела его только пару раз.