Палач и Дрозд - Бринн Уивер

подруги словно горячая вуаль прилипает к моей щеке. Когда я наконец, не выдержав, оглядываюсь, Ларк многозначительно улыбается.

– Ты просто боишься.

Я снова отворачиваюсь и сглатываю комок.

– Понимаю.

Она берет меня за руку и сжимает пальцы, заставляя на нее посмотреть. Улыбка Ларк – словно солнечный лучик; она всегда готова поделиться своим теплом.

– Ты права, – говорит подруга.

Я вскидываю бровь.

– Насчет чего?

– Ты вряд ли встретишь еще одного мужчину, способного тебя понять. Возможно, Роуэн уникален. Если ты проявишь лишнюю инициативу, то запросто можешь испортить ваши отношения. Например, он предаст тебя, и вашей дружбе придет конец. Всякое может случиться. Твои опасения не напрасны. Но не стоит идти у них на поводу. Людям свойственно ошибаться. Время от времени все мы совершаем глупости. Иногда они приводят к неожиданному результату.

Я тихонько напоминаю одну простую истину:

– Ты меня никогда не предавала.

– А если однажды предам? Случайно? Ты что же, не окажешь милость и не позволишь мне исправить ошибку?

– Конечно, позволю! Ларк, ты самый близкий мне человек!

– Тогда и Роуэну позволь.

– Ладно, уговорила. Если буду в Бостоне по делам, предложу ему прогуляться.

– Не надо ждать удобного случая. Он будет рад повидаться безо всякого повода. Езжай! Устрой незапланированный отпуск. Можно видеться чаще одного раза в год. Ты ведь скучаешь по нему, признайся?

Да, черт возьми. Я скучаю и по протяжному акценту, и по широкой ухмылке, и по вечным шуточкам. Скучаю по насмешкам, по мужскому теплу и по возможности быть собой, сбросив наконец маски. Скучаю по ощущению, что я не ошибка природы, а живой человек.

– Да, – шепчу я. – Скучаю.

– Тогда езжай, – говорит Ларк, залезая под плед и с усмешкой глядя на экран. – Езжай и дай себе волю.

Мы обе погружаемся в молчание. Я напряженно думаю над ее словами.

Они крутятся в голове, вытесняя все прочие мысли.

…Проходит еще три месяца.

И вот я стою, обняв себя за плечи, в холле торгового центра напротив ресторана «Трое в каюте»; наблюдаю за снующими внутри людьми и жду, когда обеденный переполох стихнет и зал опустеет. Как и подобает сталкеру, я собрала про ресторан всю доступную информацию, которая появилась в сети за последние семь лет. Просмотрела фотографии из «гугла» до самой последней страницы поиска. Перечитала сотни отзывов. Даже раздобыла чертежи из проектной документации. Теперь, наверное, могу пройтись по залам с завязанными глазами, хотя ни разу не была внутри.

Видимо, настала пора это исправить.

Закусив губу, я засовываю руки в карманы шерстяного пальто и выхожу навстречу колючему, не по сезону холодному весеннему ветру.

На входе в ресторан меня встречают звуки модной бездушной музыки и белокурая красотка-хостес с сияющей улыбкой.

– Добро пожаловать в «Троих на борту». У вас забронирован столик?

Чувствуя, как нервно крутит живот, я окидываю взглядом просторный зал с кирпичными стенами и мебелью из темного дерева.

– Извините, нет.

– Ничего страшного. Сколько вас будет человек?

– Я одна.

Женщина бросает странный взгляд на мои волосы и отчего-то смущенно улыбается, словно позволила себе лишнее.

– Отлично! Прошу за мной.

Я иду вслед за хостес в обеденный зал, и прежде чем успеваю указать на желаемый столик, она сама подводит меня к нужной кабинке возле задней стены. Убрав три лишних прибора, хостес поворачивается в сторону кухни. Тут в ресторан заходит большая компания, поэтому женщина меняет курс и приветствует новых гостей.

Моя затея все больше выглядит дурацкой; нервное напряжение дает о себе знать неприятным зудом под кожей, точно в венах копошатся личинки. Я позволила незнакомым эмоциям – таким, как тоска и одиночество – взять над собой верх. Меня будто швырнули в бушующие волны; я долго барахталась и вдруг осознала, что все это время под ногами было твердое дно и опасность существовала лишь в моем воображении.

Лучше уйти. Это глупо. Нелепо. Я веду себя как сталкер, причем в худшем его проявлении – как серийный убийца, высматривающий себе жертву.

Надо уйти, пока я не…

– Добрый день, меня зовут Дженна, я ваш официант. Что будете пить?

Откинувшись на спинку дивана, я делаю вид, будто вовсе не собиралась встать и тихонько выйти из ресторана. Дженна еще красивее здешней хостес; на лице у нее сияет улыбка, а густые русые волосы собраны в идеально гладкий хвост.

Какого черта я до сих пор здесь сижу?

– Можно какой-нибудь… коктейль? – говорю я.

Дженна улыбается, чувствуя мое беспокойство, разворачивает барное меню и предлагает на выбор несколько напитков.

Излишняя нервозность всегда меня выручала. Девушка вроде Дженны никогда не заподозрит, будто я способна на убийство. Она видит перед собой нервную дамочку, которую смущает чересчур красивая и общительная официантка, настойчиво предлагающая огуречную «Маргариту». Я и впрямь чувствую себя не в своей тарелке, и не только из-за коктейля, который приходится заказать, но и всей ситуации в целом: я без приглашения пришла в незнакомое место, где царят свои правила, плохо сочетающиеся с моими навязчивыми идеями.

Пожалуй, стоит себя подбодрить: подумать о хорошем, вспомнить о своих сильных сторонах… Какой бы пугливой тихоней я ни выглядела, в душе я – серийный убийца, которому нравится расчленять трупы и плести паутину.

А еще раз в год устраивать состязание с другим маньяком.

И, наверное, сам он тоже нравится. Возможно, Ларк была права, когда говорила, что стоит иногда дать себе волю.

Я пытаюсь хвататься за рациональные мысли, которые утонувшими мухами плавают в тревожном бульоне у меня в голове. Роуэн вообще может сегодня не прийти. Хотя нет, кому я вру – судя по расписанию, нынче его смена. И все равно – что с того? Он на кухне, если я встану и уйду, никто не узнает, что я здесь была.

Я пересаживаюсь на середину дивана, где можно спрятаться за высокой изогнутой спинкой, пытаюсь взять себя в руки, но прочитать меню удается не с первого раза. Впрочем, когда Дженна возвращается с ярко-зеленым коктейлем, я готова сделать заказ.

Потом долго сижу в тишине.

В тишине пью.

В еще большей тишине ем.

Подумываю, не написать ли Роуэну, даже достаю телефон, но в конце концов откладываю его в сторону, потому что тревога становится невыносимой. Вместо этого вытаскиваю блокнот с ручкой, открываю чистую страницу и сосредоточенно переношу на бумагу образ, родившийся в голове.

Целая вселенная умещается на один лист. Зал вокруг исчезает; мысли текут вслед за чернильными линиями, а чужие разговоры растворяются в темных штрихах, выходящих из-под моей руки. Потеряв интерес к окружающему миру, я не замечаю, когда Дженна успела