Газета "Своими Именами" №13 от 25.03.2014 - Газета "Своими Именами" (запрещенная Дуэль)

Публикатор утверждает, что «Юдина за шпионаж осудили к 10 годам ссылки в Новосибирскую область с возможностью заниматься наукой». Однако в Протоколе №12 Особого Совещания при МГБ от 13 марта 1952 г. - иная формулировка: «за преступную связь с иностранцами и антисоветскую агитацию», т.е. отсутствует шпионаж и разрешение заниматься наукой, тем более что Юдин в ссылке занимался лечебной деятельностью, а не наукой. Ещё одна подробность: в ссылку 16 марта 1952 г. Юдин доставлен в купе мягкого вагона с женой в сопровождении офицера, при этом ему было выплачено денежное вознаграждение Сталинской премии за 1948 г. в размере 100 тыс. руб. (1). Для шпиона такое внимание выглядит как-то странно. Возникает также вопрос: почему дело Юдина было передано Особому Совещанию? Сошлёмся на авторитетное мнение Ю.И. Мухина («СИ», №47, 2013): «Особое Совещание... занималось только случаями, когда вину человека было трудно доказать, а наказать его надо было». И, наконец, ещё один вопрос: почему так долго велось следствие - три года и три месяца, «тогда как согласно закону полагается вести следствие не более двух месяцев» (2)? Полковник Комаров был решительным следователем и свою работу выполнял быстро. 8 апреля 1948 г. в Ленинграде был арестован вице-адмирал Л.Г. Гончаров, профессор, начальник кафедры военно-морской академии. После допросов Комаровым в Лефортовской тюрьме вице-адмирал умер от сердечного приступа через две недели (2). Ещё один пример работы следователей МГБ (2). 26 апреля 1948 г. арестован министр морского флота СССР А.А. Афанасьев. Выдержал 120 допросов и через год 14 мая 1949 г. Особым Совещанием приговорён к 20 годам ИТЛ. А Юдин был под следствием 3 года и 3 месяца! Не признавался в совершённых «преступлениях»? Ничего подобного. Как следует из опубликованного протокола (почему-то без указания даты), через шесть дней после ареста 29 декабря 1948 г. Юдин сознался «в сотрудничестве с английской разведкой». На очередном допросе не только подробно рассказал, как он получал секретные сведения во время войны, но и сообщил о своём разговоре с главным маршалом артиллерии Н.Н. Вороновым в конце 1942 г.: «Воронов заявил, что военные недовольны политической обстановкой в стране и ...имеют намерение оказать давление с целью изменения существующих порядков. ... С окончанием войны наши люди войдут в правительство и изменят политический курс в стране». Полковнику Комарову недвусмысленно заявляют, что существует заговор высокопоставленных военных, имеющий цель совершить государственный переворот, а он пропускает это мимо ушей и интересуется только «преступлениями» врача-хирурга. Комаров завершает допрос угрозой: «...вы будете допрашиваться (нетрудно догадаться, что под этим надо понимать), пока не выдадите все без остатка ваши преступные связи и замыслы». Итак, собирался материал на разработку Воронова, для чего от Юдина впрок выбивались показания, которые пригодились бы к моменту, когда процесс будет запущен. До этого времени Юдин должен был оставаться в тюрьме, хотя условия его содержания несколько улучшились.

В августе 1949 г. полковник Комаров переключился на ведение следствия по секретарю ЦК и члену Оргбюро А.А. Кузнецову в рамках «ленинградского дела». О Юдине вспомнили в июле 1951 г., когда первый заместитель Генерального прокурора СССР К. Мокичев приступил к допросам Абакумова. Основные обвинения касались «ленинградского дела», дела молодёжной подпольной группы «СДР», дела «еврейского националиста врача Этингера». Тем не менее ему поставили в вину «попустительство террористическим намерениям» хирурга академика С.С. Юдина, якобы примкнувшего к заговору, которым руководил главный маршал артиллерии Воронов Н.Н., пообещавший передать власть в стране маршалу Жукову Г.К. (3). Итак, предположение, что Юдина готовили к процессу по делу Воронова и Жукова, подтверждается. Но дождаться сигнала на запуск этого дела Абакумову не довелось. 12 июля 1951 г. он был арестован, вскоре было арестовано руководство следственной части по особо важным делам, в том числе полковник Комаров.

Публикатор, кажется, искренне считает, что в протоколе допроса Юдина отражены факты и его действительные намерения, а не вымыслы следователя. Попробуем опровергнуть эту точку зрения примерами из практики МГБ и документами. Перед началом следствия по «ленинградскому делу» Комаров предложил план расследования дела Кузнецова, основанный на обвинении в шпионаже. От такого плана Абакумов категорически отказался, заявив: «Собственно, какой у этих арестованных шпионаж? Они давно на виду, постоянно находились под охраной МГБ, каждый их шаг был известен ..., начни мы ставить вопрос об их связи с заграницей, в ЦК будут смеяться» (2). Очевидно, проблем с получением признаний по любому виду преступлений не было. На допросах у К. Мокичева Абакумов показал: «Мы можем и бить арестованных - в ЦК ВКП(б) меня ...неоднократно предупреждали о том, чтобы наш чекистский аппарат не боялся применять меры физического воздействия к шпионам и другим государственным преступникам, когда это нужно» (2). И, наконец, ещё один документ - приказ от 4 апреля 1953 г. министра внутренних дел Л.П. Берия «О запрещении применения к арестованным каких-либо мер принуждения и физического воздействия» (4). Министр так характеризует методы работы следователей МГБ: «аресты невинных советских граждан, разнузданная фальсификация следственных материалов, широкое применение различных способов пыток».

Итак, теперь хирург С.С. Юдин и следователь В.И. Комаров одновременно оказались в тюрьме как подследственные. Но положение Юдина не меняется, он ещё долгих восемь месяцев будет ждать приговора. Новому министру С.Д. Игнатьеву было не до него. Надо разрабатывать «дело врачей», вести следствие по делу самого Абакумова, проводить кадровую чистку министерства, сопровождающуюся арестами и увольнениями. С июля 1951 г. по сентябрь 1952 г. было «вычищено» 42 тыс. чел. (2).

В конце концов дело Юдина отправляют в Особое совещание, но предварительно изымают все упоминания о том, что Юдину вменялись связи с крупными военачальниками, в том числе с Вороновым (1). Так что протокол, публикуемый С.А. Бондаревой, не является доказательством виновности Юдина, поскольку изъят их дела самими исполнителями. Он из документа превратился в эскизный набросок из творчества полковника Комарова. В ссылке Юдин возобновил лечебную деятельность, а спустя год и четыре месяца 29 июля 1953 г. решением того же Особого Совещания был реабилитирован. Хрущёв никакого отношения к этому акту не имел, в то время он - ещё не первый секретарь ЦК и, празднуя победу над Берия, не определился с основными направлениями своей политики, одним из которых вскоре станет «разоблачение культа личности». Полагают, что содействие в восстановлении справедливости оказал Н.А. Булганин, тогда Заместитель Председателя СМ СССР и министр обороны. В сентябре 1953 г. Юдин возвращается в Москву и возобновляет работу в медицинских учреждениях, но подорванное здоровье не позволяет ему в полной мере это делать. 12 июня 1954 г. С.С. Юдин в возрасте 62 лет умер.

Полковник Комаров также приближался к своей финишной ленточке. Исследователям, которые всерьёз рассматривают протоколы допросов как правдивые документы, будет интересно познакомиться с этапами подготовки обвинительного заключения по делу Абакумова и руководителей следственной части МГБ. Сначала набор обвинений состоял в том, что не расследована шпионская деятельность группы Кузнецова («ленинградское дело»), саботировано расследование преступной деятельности американских шпионов и еврейских националистов («дело Еврейского Антифашистского комитета») и тому подобных подпольных групп («СДР»). После смерти Сталина и падения Берии обвинения изменились на диаметрально противоположные: «фабриковал дела на отдельных работников партийного, советского аппарата и представителей советской интеллигенции, затем арестовывал этш лиц и, применяя запрещённые советским законом преступные методы следствия... добивался от арестованных вымышленных показаний с признанием вины в тяжёлых государственных преступлениях». Ведь «правосудием» заправляли новые руководители партии и государства Хрущев и Маленков, которые считали, что, уничтожив исполнителей, они предстанут «верными ленинцами» кристальной чистоты.

По приговору суда 19 декабря 1954 г. В.С. Абакумов, В.И. Комаров и ряд других были расстреляны. Так, почти одновременно завершили свой жизненный путь два человека, по воле судьбы встретившиеся друг с другом в 1948 г. Один - замечательный учёный и выдающийся советский хирург, излечивший тысячи больных, в годы войны - старший инспектор- консультант при главном хирурге Красной Армии, создатель современного облика института им. Склифосовского (1) Сергей Сергеевич Юдин, другой - Владимир Иванович Комаров - своеобразный мастер боя без правил, сумевший «доказать», что Юдин - обычный шпион.