Фритьоф Нансен: Миссия в России - Татьяна Юрьевна Бондаренко

на русском и немецком языках: «Внимание, такую порцию ты должен получить». В Автономной области немцев Поволжья надписи тоже делались на двух языках. Кормящееся население опрашивали о нарушениях в работе кухонь. Уличенных в воровстве сотрудников кухонь сразу же увольняли и предавали суду; расследованием подобных дел занималась губернская ЧК. Следили также за внешним видом сотрудников иностранных кухонь и чистотой. МСПД, например, ввел инструкцию, по которой повара обязывались работать в колпаке и переднике, с безукоризненно чистыми руками; скамейки, полы, окна должны быть чисто вымыты, а кормящимся обеспечен доступ к книге жалоб.

Однако при этом не обходилось без проволочек и разногласий. Из-за нарушений советскими властями пунктов Рижского соглашения уже в первые месяцы работы у иностранных сотрудников МКПГ возникли проблемы: «Несмотря на наши постоянные запросы в течение последних шести недель, советская власть не обустраивала должным образом жилые помещения, — писал Горвин Фрику. — Советское правительство, проигнорировав повторный запрос, отказало в выдаче визы доктору Кребсу и мисс Дэс из Дании, хотя им разрешено прибытие. Несмотря на наши запросы и требования, советская власть отказалась представить необходимые документы нашему курьеру, работающему между Ригой и Москвой. Я рассматриваю все эти моменты как прямые нарушения договора с Нансеном, поэтому написал письмо главе ВЦИК Калинину. Такое отношение советской власти делает наше положение здесь чрезвычайно сложным» [7]. Проблемы возникали даже по вопросам, не связанным с помощью голодающим. Так, в Москве возник конфликт из-за того, что руководитель МКПГ распорядился снять красный флаг, вывешенный советскими властями 7 ноября в честь празднования Октябрьской революции на доме, где он проживал. К. И. Ландер разъяснил иностранцу, что дом является собственностью российского правительства, которое вправе распоряжаться им по своему назначению, а он вмешивается во внутренние дела страны, нарушая правила гостеприимства. Нансену была выслана телеграмма с просьбой отозвать этого человека из РСФСР, заменив его другим сотрудником. В ответной телеграмме Нансену пришлось оправдываться и сожалеть об этом проступке. Но все же он рассматривал эти проблемы как временные трудности. «Я получил от Вас телеграмму с очень добрым и благодарным приветствием от съезда уездных представителей помощи правительств в Саратове, — писал он позже А. В. Эйдуку. — Я прошу передать мистеру Бирману мою самую теплую благодарность за честь, оказанную мне в их послании, которое действительно является большим стимулом в осуществлении нашей трудной задачи. Я рад, что, по крайней мере, некоторые результаты были достигнуты и что страдания многих людей в Саратовской губернии были облегчены нашими усилиями. Я глубоко сожалею, что мы не смогли оказать еще больше помощи, и трудности, с которыми мы столкнулись, остаются очень серьезными» [1].

Развоз продовольствия для голодающих со склада Международного союза помощи детям

Приют для голодающих детей

Ф. Нансен во время работы своей Миссии в Харькове. 1921 г.

Кроме того, иностранцы с высокой степенью вероятности могли заразиться в России какой-нибудь болезнью. Вши переносили сыпной тиф, особенно опасный для европейцев, поэтому Нансен рекомендовал коллегам носить одежду, сшитую из гладких тканей, с минимальным количеством отверстий, чтобы насекомые не могли зацепиться за ворс, соблюдать строжайшую гигиену и принимать средства дезинфекции. Несмотря на все меры предосторожности, 12 из 60 сотрудников Миссии, работавших в стране в 1921-1922 гг., умерли от сыпного тифа. 28 декабря 1921 г. от него скончался доктор Феррар, вернувшийся из поездки по голодающим районам, 22 февраля 1922 г. от тифа умер итальянский корреспондент Гвидо Пардо, в тот же период в Самаре умерла шведская медсестра Карин Линдскут и другие.

Была и еще одна трудность — недоверие к иностранцам со стороны властей и местного населения. С одной стороны, продукты, поставляемые ими, в частности, какао и сгущенное молоко, вызывали в провинции изумление — многие советские люди никогда раньше их не пробовали. С другой стороны, иностранцы олицетворяли собой капиталистов, представителей враждебного Запада, поэтому за ними «присматривали». Советские чиновники досматривали дипломатическую почту, хотя грузы весом до 16 кг должны были проходить границу без проверки, читали личную переписку сотрудников Миссии Нансена, выискивая там «признаки враждебности», и их личные дневники75. В Саратовской губернии подчиненные присылали Бирману отчеты о том, с кем общаются иностранцы, как они отзываются о советской власти: «уполномоченный МСПД в Ртищево ведет антисоветскую агитацию, рассказывает анекдоты политического характера» или «уполномоченный МСПД в Камышине сожительствует с секретаршей Уитздрава (отдела здравоохранения уездного исполкома — Т. Б.), которая является типом неблагонадежным, поскольку ее бывший муж бежал к белым». В мае 1923 г. случился англосоветский конфликт, связанный с так называемым ультиматумом Керзона. Советская Россия была обвинена в антибританской политике на Востоке. Под влиянием этого события в Аткарске мимо здания Международного союза помощи детям прошла рабочая демонстрация с криками протеста. Заместителю Бирмана Перлову пришлось отправить в Аткарск циркуляр с разъяснениями, что МСПД не политическая, а филантропическая организация, она не может нести ответственность за политику иностранного капитализма и в своей работе должна «встречать полную поддержку и контакт со стороны местной власти»76.

Однако можно утверждать, что конфликты с сотрудниками Миссии Нансена были единичными: жаловался Бирман только на представителей АРА и Межрабпомгола: «В начале марта 1922 г. Балашовский уполномоченный МСПД мистер Ферли покончил жизнь самоубийством (причина не известна). В остальном никаких серьезных конфликтов и недоразумений за этот период не произошло. Возникавшие недоразумения или ликвидировались на месте или изживались через местное Управление», — писал он в Москву в мае 1922 г77. И все же, кроме имеющихся трудностей и взаимных подозрений, между иностранными благотворителями и советскими чиновниками были и простые человеческие отношения. Так, глава Международного союза помощи детям в Саратове Л. Вебстер часто посещал дом Бирманов, сидел с ними за одним столом. Сын Сергея Бирмана, Владимир, вспоминал в беседе со мной, что, увидев его — новорожденного малыша, — Вебстер пошутил: «У младенца интеллигентное лицо» [1].

Стоит отметить, что при всей неоспоримой пользе своей работы иностранные благотворители, в том числе и представители МКПГ, находившиеся на территории Саратовского Поволжья, не всегда отличались высокоморальным поведением. На фоне всеобщего голода они посещали театры [75], кутили в ресторанах, устраивали праздничные банкеты: «Все присутствовавшие на ужине англичане напились, двое из них с дамами вели себя неприлично», — свидетельствовал современник Алексей Бабин [75]. Он же указывал, что на другом приеме, устроенном Международным союзом помощи детям в январе 1922 г., глава этой организации Лоуренс Вебстер вместе