Средневековье и Просвещение в цитатах и афоризмах - Коллектив авторов -- Афоризмы

позором, что из всех дурных поступков этот легче всего скрыть и проще всего совершить.

Слезы — это немая речь.

Люби истину, но будь снисходителен к заблуждениям.

Не все, что является фактом, заслуживает того, чтобы быть описанным.

К живым следует относиться доброжелательно, о мертвых же нужно говорить только правду.

Никто, конечно, не рождается на свет с уже готовыми понятиями о праве и справедливости, но человеческая природа устроена так, что в известном возрасте эти истины естественным образом вырабатываются.

Честного человека можно преследовать, но не обесчестить.

Труд часто является отцом удовольствия.

Чем более читаете, не размышляя, тем более уверяетесь, что много знаете, а чем более размышляете, читая, тем яснее видите, что знаете еще очень мало.

Жить — значит, работать. Труд есть жизнь человека.

Работа избавляет нас от трех великих зол: скуки, порока, нужды.

Никогда не бывает больших дел без больших трудностей.

Видеть и делать новое — очень большое удовольствие.

Не дело создано для мысли, а мысль создана для дела.

Человек создан для действия. Не действовать и не существовать для человека — одно и то же.

Ленивые всегда бывают людьми посредственными.

Честь — это бриллиант на руке у добродетели.

Торжество разума заключается в том, чтобы уживаться с людьми, не имеющими его.

Многочисленность фактов и сочинений растет так быстро, что в недалеком будущем придется сводить все к извлечениям и словарям.

Он, должно быть, невежественный человек, поскольку отвечает на все вопросы, которые ему задают.

Теории подобны мышам: они проходят через девять дыр и застревают в десятой.

Люди мало размышляют, они читают небрежно, судят поспешно и принимают мнения, как принимают монету, потому что она ходячая.

Выдать чужой секрет — предательство, выдать свой — глупость.

Чтобы добиться успеха в этом мире, недостаточно быть просто глупым, нужно еще иметь хорошие манеры.

Глуп тот человек, который остается всегда неизменным.

Признательность не всегда красноречива.

Сколько нелепостей говорится людьми только из желания сказать что-нибудь новое.

Когда сказать нечего, всегда говорят плохо.

Прекрасная мысль теряет всю свою цену, если дурно выражена, а если повторяется, то наводит на нас скуку.

Знать много языков — значит, иметь много ключей к одному замку.

Язык имеет большое значение еще и потому, что с его помощью мы можем прятать наши мысли.

Способ нагнать скуку состоит в том, чтобы говорить решительно все.

Искусство быть скучным состоит в том, чтобы говорить все.

Что сделалось смешным, не может быть опасным.

Откапывая ошибки, теряют время, которое, быть может, употребили бы на открытие истин.

Объясненная шутка перестает быть шуткой.

Читая авторов, которые хорошо пишут, привыкают хорошо говорить.

Читая в первый раз хорошую книгу, мы испытываем то же чувство, как при приобретении нового друга. Вновь прочитать уже читанную книгу — значит, вновь увидеть старого друга.

Книги на злобу дня умирают вместе со злободневностью.

Почему не поднять голос против злодеев прошлого, знаменитых основоположников суеверия и фанатизма, тех, кто впервые схватил на алтаре нож, чтобы отдать на заклание строптивых, не желающих принять их воззрения?

С религией получается то же, что с азартной игрой: начавши дураком, кончишь плутом.

Самый нелепый из всех деспотизмов, самый унизительный для человеческой природы, самый несообразный и самый зловредный — это деспотизм священников.

Наиболее суеверные эпохи были всегда эпохами самых ужасных преступлений.

Величайшие распри производят меньше преступлений, чем религиозный фанатизм.

Суеверные в обществе — то же, что трусливые в войске: они сами чувствуют и возбуждают в других панический ужас.

Многочисленность законов в государстве есть то же, что большое число лекарей: признак болезни и бессилия.

Свобода состоит в том, чтобы зависеть только от законов.

Только слабые совершают преступления: сильному и счастливому они не нужны.

Кто прощает преступление, становится его сообщником.

Никогда двадцать огромных томов не сделают революции, ее сделают маленькие карманные книжки в двадцать су.

Добродетель и порок, моральное добро и зло во всех