Газета День Литературы # 63 (2001 12) - Газета День Литературы

Однажды на даче уже перед самым отьездом в деревню затенькал телефон. Звонила какая-то тетка, в трубке возраст не разобрать. Но голос властный, требовательный, робкую душу сшибающий с копыльев. Де, нашелся достойный человек, коему шибко надобен дог; де, он готов взять даже хворую собаку и призреть ее. Намерение, конечно, хорошее, но кабы воплотилось оно неделей раньше, то куда с добром. Мы бы только воспели аллилуию, де, Господь не оставил без милости. Но тут уже все обошлось, и ворошить сделанное — только беспокоить добрых людей, доставлять им лишнюю досаду. Я так и сказал, что собака оприючена, ей хорошо на новом месте. Звонившая стала требовать адрес, я ответил, что места того не знаю, да и неловко беспокоить добрых людей. Но эта назойливая тетка навряд ли слышала меня, ибо пристала, как клещ в коросту, и давай терзать меня: де, выложь и подай телефон, иначе ей в ту же минуту сдохнуть. Нервы мои сдали, и я положил трубку, чтобы не слышать надрывного тона и посяганий на мою жизнь. Эти собачницы и кошатницы, будто члены особого ордена, объединенные презрением к человеческой особи, вдруг обнаружили не только особенную назойливость и кичливость, но и сильное стадное чувство. На третий раз, когда позвонила настойчивая тетка, я все же догадался спросить ее фамилию, но она не ответила, облив меня помоями; де, пусть ваш дом порушится, а все беды падут на семью, и пусть никогда не видать вам счастья и покоя. И все в таком же возвышенном тоне, не терпящем возражений. Она говорила с быдлом, с самым презренным существом, коему почему-то еще дозволено видеть белый свет и дышать… О эти тетки, лишь слегка перелицевавшиеся под новые времена! О эти жены чиновников, присосавшихся к государственным сейфам, газовым и нефтяным трубам и к таможенным оконцам; столько в них оказалось спеси и гонора, будто всем им выдали ярлык на княжение. И невольно подумаешь, что не прежняя система обветшала и лишилась достойного лица, а нравственные качества чиновника вовсе сошли на нет, когда ум подменили хитростью, наглость пошла за смелость, цинизм — за раскованность натуры, тупая кичливость — за гордоватость характера; нынче всяк сел не в свои сани и ну погонять, да прямо в пропасть, прямо в тартарары, хрипло грая, как обожравшееся падалью воронье. Вот сидят на падали, сыто чистят перье и лишь лениво отлетят в сторону, когда подбежит на густой запах линяющий, в подпалинах волчара, у которого уже выпали клыки, но сохранились прежние стати и густой клокочущий голос: "Ша, не шалить! Ужо приставлю к вам семнадцать снайперов, и ни одного из вас они не выпустят из прицела". А когда всяк под прицелом, то как тут не послужить, ну как не порадеть властелину, тайно презирая его.

Сукин сын, ну зачем ты прибрел к нам, а не сделал подкоп в злачное место? Но он и не смог бы сделать этого. Ибо открытое противостояние, вражда, столкновение идеалов в конце века сменились скрытой, внутренней, темной и тайной борьбой интересов, все как бы облеклись в пятнистые камуфляжи, и незаметно подползла и укрепилась в России новая форма власти — тирания чуждого духа, и всякая даже сильная личность, не может заявить о себе в полный голос, невольно подчиняясь особому скрытому сообществу людей, захвативших государство. Деспотия духа, которой не было даже при советах, нечто совершенно новое для России, обескураживающее наивный народ и жутковатое в своей сущности.

Владимир Ленцов ЛАРИСА (Поэма)

Владимира Ленцова все русские писатели знают не только как поэта, но и прежде всего как неутомимого издателя и пропагандиста современной русской литературы. Трудно будет найти писателя, которого бы ни разу не издавал Ленцов. Так было, так, надеюсь, и будет. Пока есть силы. Пока есть творческая энергия. А то, что она у поэта имеется, доказывает и публикуемая нами поэма «Лариса». Прошло немало времени с ее написания, но не остыли чувства, она дорога до сих пор и самому автору.

Так давайте же ценить то, что составляет нашу жизнь. Давайте беречь наше прошлое. Ибо оно было значимым и в судьбах мира.

Владимир Бондаренко

ceter

1

…Откуда я знал,

Что где-то в Сормово

Когда-то цветов было много сорвано

Для женщины мне неизвестной,

Что Волга слагала ей песни

О муже хорошем очень,

О дочери с небом в глазах.

Это было много лет назад…

А теперь есть ты!

И тебе приносили уже цветы,

И в начале наивных записок

Выводили с испугом: "Лариса!.."

Лариса! Какой ты была

До встречи со мной?

Училась, косички плела,

Сосульки ломала весной,

Кружила мальчишкам головы,

Мечтала стать геологом,

Слушала музыку,

Бегала на коньках

И целый мир,

неузнанным,

Держала в руках!

Где там твои параллели?

Где твой меридиан?

По радио: "Атомоход «Ленин»,

Северный Ледовитый океан…"

Геологу приходилось

Перед полярником отступать.

Планета кружилась,

А сердце билось,

В главном не желая уступать!

В главном? А что — главное?

Это из всех меридианов — один!

Самая острая точка угла,

Направленного против льдин!

Самая острая точка? Где она?

К тебе спешили с ответом готовым.

Но жизнь замечательно сделана:

Формул в ней тьма,

Да всяк решает по-новому…

Итак, условие: дано — планета,

Космос бездонный кругом,

Жизни комок на планете этой,

Рожденный в сорок втором,

В сорок втором — голодном, кровавом,

Значит, оплаченный очень дорого,

Значит, имеет право

Жить — только здорово!

Еще дано: в глазах огоньки,

Челка, косицы и коньки.

Сейчас на планете — двадцатый век.

Найти: жизни комок равно — Человек!..

Казалось, трудное условие:

Сгоняй на лоб морщинки — думай,

А ты, как будто бы назло всему,

Хохочешь, падая на льду!

Сдунув челку, снова на ноги,

Скользишь, набрав в глаза огней.

И восклицает некто строгий:

— Представьте! Будущее — за ней…

2

…Лариса!

Тебе — четырнадцать.

Мне не знакомы твои черты лица…

Я плаваю в море, матросом.

Считаю себя взрослым,

Хотя в мечтах — капитан.

С получки ходил в ресторан,

Рядился под волка морского,

Меня раскусили скоро…

На вахте я, в рубке стою.

Кажется — один в целом море и в мире!

Не зная тебя, про тебя пою

Звездам, что словно мишени — в тире.

Любую выбирай! Лишь — хорошо прицелиться.

Пуск — в созвездие Рака,

Там мы с тобой встретимся…

Лечу! Вокруг — космос,

Словно в кино, звенящий…

И ты, заплетая косы,

В бездоньи вселенной меня ищешь…

Какая ты? Ясно, прекрасная!

Блондинка обязательно,

Точнее, златовласая,

В общем, замечательная!..

Над морем уже подол неба бел —