Тень Эсмеральды - Наталия Орбенина

– И, несомненно, он был влюблен в вас? – не удержалась от некоторого ехидства Полина Карповна. Ведь по рассказам Александры Матвеевны, это была участь всех мужчин, которые встречались на её жизненном пути. Но она, увы, была верна своему ненаглядному Вацлаву, а потом его памяти.

– Это знакомство состоялось в Варшаве или еще в Петербурге? – продолжала любопытствовать Боровицкая.

– Не помню, да это уже и не важно, – уклонилась от продолжения разговора Желтовская. Но Полина Карповна отложила в своей памяти этот неизвестный для неё эпизод из жизни родственницы. – Так вы желаете, чтобы ваша гувернантка осталась у нас?

– Да, дорогая, я чрезвычайно буду вам благодарна! Разумеется, я возмещу вам все расходы, пришлю горничную для подмоги. Ну хотя бы на неделю! Вы же понимаете, такие гости! И вдруг в доме больной человек, неприглядная история. Нет, это ни к чему! Ведь самое важное, чтобы в доме был радостный, праздничный настрой. Мы так много ждем от этого визита!

– Чего же? – удивилась Желтовская.

– Ну, как же! – всплеснула руками Боровицкая. – Ах, да! Я же не рассказала вам самого главного.

Она набрала в грудь воздуха и даже зажмурилась от удовольствия – о таком приятно рассказывать.

– Представьте! – Полина Карповна многозначительно подняла палец и посмотрела на Сережу. – Два года назад все началось, два года! Мы были на Рождественском балу в Дворянском собрании. Именно там Анатолию и представили Таисию Гнедину. Она впервые стала выезжать в свет. Прелесть, ангел, цветок невинный. А какое приданое, а какие возможности у отца, если он в ту пору был товарищ министра! – Боровицкая округлила глаза.

Сережа слушал с замиранием сердца, в глубине его души рождалось дурное предчувствие. Его мать, помешивая ложечкой чай, с интересом слушала собеседницу.

– И надо же так было случиться, что эта милая девушка, а она чуть старше моей Зины, влюбилась в нашего сына прямо там, на балу, с первого мига, с первого взгляда! Они обменивались визитами, писали друг другу письма. Тосенька даже не могла скрывать своих чувств, так они переполняли ангельскую душу. Анатолий, а вы знаете моего сына, был очень галантен с девушкой, ведь она так юна, так неопытна. Бедняжка совсем потеряла голову от любви к моему сыну и прямо заявила родителям, что Анатолия ей послал Бог. Что только за него она и пойдет замуж, или вообще ни за кого! Конечно, родители испугались, такая юная – и такие пылкие чувства. Они решили увезти её от греха подальше. И все это время милое дитя писала письма моему сыну, полные глубокого чувства.

– А вы-то откуда знаете? – иронично заметила Желтовская. – Неужели Анатолий читал их вслух?

– Боже упаси! Но он советовался со мной! Как правильно поступить, что написать в ответ.

– Анатолий все два года переписывался с барышней Гнединой? – осторожно переспросил Сергей.

– В том-то и дело! – торжествующе продолжала Боровицкая. – Прошло два года, но их чувства не угасли. И вот, наконец, Гнедины откликнулись на мои приглашения навестить нас. Вы же понимаете, что означает этот визит. Они согласились с выбором дочери! Анатолий получит шанс сделать ей предложение! Это такой брак, такой брак! Это лучшее, о чем я могла бы мечтать для моего сына!

Боровицкая откинулась на стуле и обмахивала себя платочком. Дамы так увлеклись рассказом, что не заметили, как Сережа с серым от волнения лицом поднялся с места и двинулся в комнату к Розалии. Дверь оказалась приоткрыта! Он испуганно заглянул и встретил яростный взгляд Розалии Марковны.

– Вы все слышали! – ахнул Сергей.

Глава одиннадцатая

Сердюков медленно возвращался от берега лимана, обдумывая услышанное. Подойдя к центральному зданию лечебницы, он увидал возбужденного дворника, посланного на поиски горбатой фельдшерицы.

– Ваше высокоблагородие! Нашел, слава богу! – дворник как-то странно озирался вокруг и смотрел на небо.

– Что с тобой, голубчик? – насторожился следователь.

– Я, ваше высокоблагородие, как приказано было, в дом ихний пришел, а она уже на пороге, стало быть. И вещички на дворе сложены, баул и коробка. Уезжать собралась. Я ей говорю, ты, мол, матушка, куда собралась? А она мне, тебе-то какое дело, к родне, в Бахчисарай. А я ей, успеется, только сейчас ты со мной пойдешь в лечебницу, дело имеется до тебя у господина управляющего. Она глазами сверкает, упирается. А я ей, городового позову! Зафыркала, как кошка, пошла. И тут, батюшки, на меня прямо с неба воронища огроменная налетает! Я тень заприметил, голову успел поднять да и отскочил, а то бы точно башку клювом разбила. А она, ведьма проклятая, ему говорит, лети, мол, домой. Да еще назвала его именем каким-то мудреным, нерусским. Вот! – выдохнул дворник и снова опасливо поглядел на соседние деревья.

Сердюков с недоумением выслушал историю и быстро вошел в здание. В комнате управляющего действительно сидела горбунья. Он сразу узнал её. Она вжалась в стул и сверлила вошедшего напряженным взглядом. Следователь пригляделся. Пожалуй, это лицо можно было даже назвать красивым! Теперь, когда платок оказался сбитым назад и голова не опущена низко, как обычно, он мог хорошенько разглядеть лицо женщины. Восточные черты, миндалевидные глаза, выпуклый очерченный рот, крупноватый, с небольшой горбинкой нос.

Сердюков взял протянутый доктором листок бумаги и вслух прочитал:

– Девица Лия Гирей, тридцати трех лет от роду, мещанского сословия, караимского вероисповедания. Проживает в собственном доме.

– Все верно, – она кивнула головой, и тотчас же платок съехал вниз, лоб опустился, и прекрасное лицо исчезло, как и не бывало.

– Вы знаете, зачем вас позвали сюда? – спросил следователь.

Она безучастно пожала плечами.

– Умер один из ваших пациентов. Господин Боровицкий из Петербурга. Но вы ведь помните его?

Она снова безучастно кивнула, не подавая голоса.

– Зачем вы приходили сегодня утром в лечебницу? – следователь надвинулся на медсестру.

– Меня там не было, – последовал тихий ответ.

– Вас видел и слышал один человек. Он находился в грязевой, когда туда пришли вы, а затем и Боровицкий, – настаивал полицейский.

– Знаю, о ком вы говорите, – не поднимая головы, но твердым голосом ответила женщина. – Это же известный пьянчуга. Он частенько спит там. И я его гоняла всегда, потому что это непорядок! За это он люто ненавидит меня и что угодно вам скажет, только бы мне пакость сделать. К тому же, его жена так бьет, бывает что и по голове, что он наутро и не помнит ничего, все путает, имя свое иногда забывает. Так что, если вы его назавтра спросите, кого он видел, он вам про Божью матерь расскажет, он там с ней разговаривал на прошлой неделе!