Атомная крепость (Книга 2) - Иван Цацулин

Рассекая волны, катер быстро уходил прочь.

Глава седьмая

Разработку операции "Шедоу" Грин получил от Харвуда давно, но до сих пор работа по осуществлению этой агентурной операции проводилась им ни шатко ни валко - исподволь накапливались материалы и создавались возможности к решительному броску вперед по знаку, который должен был дать Харвуд. И вот, очевидно, наступила пора действовать - его срочно вызывали. Он покинул Москву, в поезде проехал через Польшу и Германскую Демократическую Республику, пересек границу с ФРГ... Из Франкфурта-на-Майне вылетел в Штаты.

В военно-транспортном самолете Грин задумался... Годдарт перешел советскую границу благополучно, следовательно, наступила пора решительных действий, однако его, Грина, зачем-то именно в это время вызвали к высокому начальству, предупредив, что он покидает Советский Союз на продолжительный срок. В действиях Харвуда было на этот раз что-то такое, чего Грин не мог понять. Интуиция старой ищейки говорила ему также и о другом - в проведении операции "Шедоу" Аллен Харвуд всего-навсего играет роль подрядчика, хозяин кто-то другой. Кто же он, кому нужна эта сложная и опасная игра в жизнь и смерть? Это отнюдь не праздный вопрос: карьера Грина таким образом будет отныне, по-видимому, определяться в первую очередь не Харвудом, а кем-то другим, кого он даже не знает.

Предчувствие старого разведчика оправдалось: после его пространного доклада шеф приказал ему немедленно выехать на Гудзон, в Прайсхилл, к Уильяму Прайсу.

Вот, оказывается, кто заказчик! Грину стало не по себе, его пугали слухи об эксцентричности всесильного старика...

Случайность - вот что часто имеет огромное значение. Гейм встретил Грина случайно, когда тот выходил из кабинета Прайса, но летчик обратил внимание на эту встречу с высокопоставленным разведчиком не случайно - он следил за Прайсом и его посетителями. Грина же Гейм встречал прежде в штабе американских войск в Западной Германии и отлично знал, чем тот занимался.

Летчик мог лишь гадать о характере беседы, только что состоявшейся в кабинете "короля урана". А беседа была продолжительная и к тому, что занимало и Гейма и Финчли, имела непосредственное отношение.

Некоторое время сидели молча, - старик откровенно изучал своего гостя, Грин поневоле потупился.

- Я просил мистера Харвуда дать мне возможность встретиться с вами, заговорил наконец Прайс. - Я хотел посмотреть на вас поближе, чтобы составить мнение - можете ли вы выполнить мое задание.

Грин напряженно думал: вот оно - началось, сейчас решится его, по крайней мере ближайшее, будущее!

Прайс продолжал:

- Хорошо, что вы здесь, я имею возможность лично проинструктировать вас. Я внимательно следил за вашей работой в Москве, - вы пока что не повторили ошибок Шервуда, но у меня нет полной уверенности, что у вас все пройдет гладко, - "король урана" с откровенным сомнением посмотрел на разведчика. - Во всяком случае, попробуем... - Он помолчал. - Я намерен сегодня сказать вам о смысле всей нашей затеи с "Шедоу", тогда вы легче разберетесь, что и как нужно побыстрее освоить до отъезда в Советский Союз. Учтите, как только вы снова окажетесь там, вам придется немедленно всеми средствами форсировать дело.

Грин осторожно заметил:

- Мне будет очень трудно - едва я проеду пограничную станцию, как советские органы безопасности могут взять меня под наблюдение...

Прайс неожиданно рассмеялся.

- Разведчики, - заговорил он презрительно. - Впрочем, скажу вам о том, о чем вы и сами могли бы давно догадаться: вызывая вас в Штаты, я этим самым хотел облегчить вам проведение операции "Шедоу".

- Не понимаю, - откровенно признался Грин.

- А между тем все ясно... Советские органы безопасности уверены, что вы в Штатах?

- Д-да... Конечно.

- Русские будут уверены, что вас нет, а вы уже давно есть. Понимаете, Грин, это даст вам - по крайней мере на некоторое время - свободу действий, вы станете незримы для чекистов.

Прайс торжествовал, воображая, что придумал гениальный ход, но Грин почувствовал себя не весьма хорошо: в его мозгу мгновенно, как в калейдоскопе, замелькали одна ярче другой картины его будущего перехода через советскую границу - контрольно-следовые полосы, система скрытых препятствий, наряды солдат в зеленых фуражках, собаки, идущие по следу, по его - Грина следу... Ужасно! Вот она - ощутимая разница: одно дело руководить, и совсем другое - быть руководимым, да еще таким человеком, как Прайс.

- Но ведь в конце концов они обнаружат меня, - заметил Грин. - Как же в таком случае я объясню им свое появление на советской территории?

Прайс пренебрежительно махнул рукой:

- Если им удастся-таки вас обнаружить, - вы скажете, что вы никуда и не уезжали, документы на выезд в контрольно-пропускном пункте действительно оформили, но вместо того чтобы выехать с пограничной станции на запад, срочно вернулись на восток, в Москву. Только и всего. Мы переправим вас в Россию на подводной лодке с севера. Понимаете?

Грин кивнул, теперь все было ясно за исключением кое-каких деталей.

- Я хотел бы, чтобы вы ясно представляли себе всю сложность проблем, связанных с "Шедоу", - продолжал Прайс. - Я как-то уже говорил, что Советский Союз - это атомная крепость, которую нам не взять. Не буду распространяться на эту тему, все это вы, наверное, понимаете не хуже меня. Подчеркну лишь: я твердо убежден, что в случае возникновения большой войны победителем выйдет тот, у кого будет превосходство в космосе... Наши деятели допустили большую ошибку, чрезмерно увлекшись лунными проектами... В завоевании превосходства в космосе, того превосходства, которое однажды может решить нашу судьбу, достижение Луны не имеет большого значения.

Русские оказались практичнее нас, пока мы возились с сенсационными полетами на Луну, они кропотливо работали над созданием управляемых людьми, советскими людьми, Грин, - космических станций. Сейчас мириться с подобным положением уже нельзя! Я должен помешать им, дорога каждая минута... Вы меня понимаете, Грин?

- Да, да, - Грин изо всех сил пытался догадаться: при чем тут Уильям Прайс, какое ему, собственно, дело до космических проблем, да еще в явно военном аспекте; на всякий случай высказал несколько соображений по поводу трудностей конструирования мощных двигателей, подбора топлива для них...

- Можно не сомневаться, что рано или поздно мы возьмем все эти барьеры. Однако, как говорится в пословице: "Надежда хороший завтрак, но плохой ужин", а ждать до бесконечности мне некогда, - заметил Прайс.

- "Если хочешь, чтобы дело было сделано хорошо, делай его сам", - Грин тоже вспомнил подходящую к случаю поговорку.