Портреты - Джулия Кендал

– Чепуха, моя милая, Макс еще никогда в жизни не тратил слов понапрасну. Если он говорит, что вы талантливы, значит, так оно и есть. Доброта тут ни при чем. А что же вы пишете?

– Я кончила серию, посвященную французской деревне.

– И где же именно находится эта деревня? – поинтересовался Роберт.

Макс подавил смешок, а я бросила на него уничтожающий взгляд. Он улыбнулся и уставился в тарелку.

– Обычная маленькая деревня в ничем не примечательном месте, которая, похоже, совсем не изменилась с прошлого века.

– А что вы собираетесь делать дальше? – поинтересовался Роберт. – Как я понимаю, благодаря Максу, выставка имела успех. Наверное, теперь вы можете писать все, что вашей душе угодно?

– Роберт! – попытался одернуть его старик, и я снова, в который раз ощутила неослабевающее напряжение в отношениях этих трех людей. Я почувствовала себя неуютно.

– Не стоит объяснять этого Роберту, спокойно сказал Макс. – У него дурная привычка – вечно суется не в свое дело. Правда, Роберт?

– В нашей семье бытуют привычки и похуже, мой милый Макс. – Роберт говорил вкрадчиво. – Вот например...

– Довольно, – резко прервал его старый мистер Лейтон. – Сегодня у меня день рожденья, и я не желаю слушать ваших пререканий. – Потом он обратился ко мне: – Не обращайте на них внимание, деточка. Они росли вместе и все никак не прекратят своего детского соперничества. А теперь расскажите мне, где выросли вы? Думаю, что не в Англии, не так ли?

После именинного торта и кофе, поданных в гостиную, мистер Лейтон попросил разрешения нас покинуть, и Макс тоже поднялся.

– Разреши, я помогу тебе лечь, дед, попросил он.

– Ну, разумеется, Макс. Я уверен, миссис Кингсли будет счастлива отдохнуть, а, кроме того, я еще недостаточно на тебя нагляделся. Доброй ночи, милая Клэр. Я рад, что познакомился с вами. Надеюсь, утром наше чудесное знакомство продолжится.

– Благодарю вас, сэр. Буду ждать. Спасибо, что пригласили меня. Спокойной ночи.

– Клэр, я ненадолго. Роберт может предложить вам коньяку, – Макс улыбнулся мне, а затем подошел к деду и, взявшись за спинку, вывез кресло из комнаты.

Я не без тревоги прислушалась к шуму катившихся через холл колес, негромкому поскрипыванию поднимавшегося наверх лифта, щелчку, когда он остановился на площадке, и последовавшей затем тишине. Подняв глаза, я увидела, что на меня внимательно смотрит Роберт.

– Ну как, Клэр, вам нравится у нас? Интересно, вы давно знаете Макса? Он не часто привозит сюда гостей.

– Я рада, что он меня пригласил. Ваш дед – чудесный старик.

– Да. Ужасно жаль, но он может не протянуть и года. – Роберт встал и начал разливать коньяк, а я с отвращением смотрела на его спину. Было трудно поверить, что он и Макс – двоюродные братья. Несмотря на значительное сходство, лицо Роберта казалось жестким и грубым, и сейчас, когда у меня появилась возможность получше его разглядеть, я поняла, что оно лишено тонкости, отличавшей Макса, как будто художник, не доделав одного портрета, принялся за второй, который получился удачнее. Губы у Роберта были тонкие и неподвижные, а у Макса крупные и чувственные. К тому же у Роберта был тяжелый, исподлобья взгляд. Возможно, я была недостаточно беспристрастна, заведомо отдавая предпочтение Максу. У меня в общем-то не было повода чувствовать столь откровенную неприязнь к человеку, которого я почти не знала. Но в присутствии Роберта мне становилось ужасно неуютно, и я ничего не могла с этим поделать. Тем временем он повернулся ко мне и не мигая смотрел своими холодными голубыми глазами.

– А вы ведь не ответили мне. Когда вы познакомились с Максом?

– Вообще-то не очень давно, хотя я не понимаю, почему вас это так уж интересует?

– Ах ты, Боже мой, кажется, мы не хотим давать себя в обиду... Впрочем, это легко понять, раз вы успели пообщаться с моим милым братцем. Но не стройте иллюзий, дорогая. Его романы не бывают продолжительными.

– Послушайте, Роберт, – устало произнесла я, мечтая поскорее от него отделаться. – Макс всего лишь мой друг, так что не стоит торопиться с выводами. И вообще я терпеть не могу, когда кто-то лезет в мою жизнь, тем более малознакомые люди. Произнеся это, я вдруг вспомнила о Софии.

– Неужели? В таком случае, я не понимаю, почему вы пишете то, что для вас важно, если и впрямь не хотите, чтобы кто-то узнал ваши затаенные думы. Скрывать, где находится то, что вы изобразили, все равно, что запирать стойло, после того, как коровы сбежали. Я, между прочим, был на вашей выставке. Должен сказать, вам многое удалось, а особенно портрет мальчика. Тут с Максом нельзя не согласиться.

– Я счастлива это слышать. Но, тем не менее, не убеждена, что мои работы помогли вам проникнуть в мой внутренний мир. Хотя, как ни нелепо это звучит, именно картины многое рассказали обо мне Максу.

– Неужели я ошибаюсь? 3начит, мальчик был для вас не более чем моделью? А вообще-то конечно – столь горькое одиночество на лице такого маленького ребенка...

Терпеть его издевательство над Гастоном я не могла. Это было именно то, что я люто ненавидела в «цивилизованном», как выражался Макс, обществе. В эту минуту мне хотелось только оказаться как можно дальше отсюда, неважно с Максом или без него.

– Этот маленький мальчик, как ни странно – мой друг, он ласковый и смышленый, и хотя он действительно еще совсем ребенок, н, признаться, предпочитаю его общество вашему!

Поняв, что нагрубила ему, я прикусила губу.

– Клэр? – позвал меня Макс, появляясь в дверях, и наши взгляды встретились. Я уверена, что он сразу заметил, что я покраснела. Он подошел, присмотрелся вначале ко мне, потом перевел взгляд на брата. Роберт стоял, прислонясь к стене, и на его лице было заметно удовлетворение от того, что ему удалось меня огорчить, но он в свою очередь пристально посмотрел на Макса.

Макс, видимо, решив не выяснять, что произошло здесь в его отсутствие, сказал только:

– Я бы хотел сводить вас к морю, Клэр. Ночь лунная и теплая. Вы согласны?

– С удовольствием. Спасибо.

Я встала, стараясь не оглядываться на Роберта, но услышала, что он негромко усмехнулся.

Ровная поверхность холма ясно вырисовывалась в темноте, омытая лунным светом. Макс вел меня по тропинке, пролегавшей сквозь низкий кустарник. Он не произнес ни одного слова, но мне показалось, что он очень взволнован. Мы дошли до края, за которым начинался крутой обрыв, и Макс, бросив на землю свою куртку, предложил посидеть.

После напряженной обстановки, которая окружала нас дома, все здесь казалось на редкость мирным. Нас обдувал легкий ветерок, а внизу, омывая скалистый берег, постанывал прибой. В небе висел золотой диск, отражавшийся в темной воде. Густой и соленый запах моря действовал успокаивающе. Мы еще немного посидели в тишине, и Макс, наконец, заговорил.