Секретный туннель - Сергей Зверев

Майор ножом быстренько выкрутил несколько винтиков и разобрал аппарат на кусочки. Внимательно рассмотрел внутренности, снова все собрал, но батарею завернул в кусок полиэтилена и спрятал в свой карман, а ставший бесполезным агрегат вернул Марии.

— Катков, Троянов, ящики вскрывайте!

Оба длинных ящика вскрыли, и на палубу поочередно были выложены американские винтовки «М-16», пистолеты, гранаты, новенькие комплекты тропического камуфляжа. Отдельно разложили два комплекта снаряжения для подводного плавания — тоже американского. Где уж спецслужбам удалось раздобыть «секретное спецснаряжение, подлежащее строжайшему учету», русским боевым пловцам было безразлично. Главным являлось то, что снаряжение было ничуть не хуже того, в котором они привыкли работать, а запас дыхательной смеси в штатовских баллонах был даже больше.

— Теперь проведем полную разборку оружия и снаряжения, — беря в руки одну из винтовок, распорядился Орехов. — Ломать-курочить, конечно, ничего не надо, но каждый шовчик и закоулочек проверяем!

— Что ищем-то? — уже зная ответ, все же поинтересовался Тритон.

— Ищем мелкую мерзость вроде клопов и маячков, — рассматривая в сильном свете «корабельной» фары-искателя части разобранной винтовки, сказал майор. — Надо бы было это сделать сразу после конфузии с вертолетом, но не на виду же у всех нам было копаться в этих игрушках…

Результатом поисков стали два малюсеньких, но довольно мощных маячка. Один обнаружился в комплекте камуфляжа, по размерам предназначавшегося Марии, второй — в пряжке ремня, которым должен был крепиться к спине пловца ИДА — индивидуальный дыхательный аппарат. Оба маячка были пока не активированы.

— Если маяки молчали, то, значит, нас пока не пасут? — кивнул в сторону Марии Скат.

— Ну как тебе сказать, лейтенант… — Орехов похлопал по своему нагрудному карману. — Телефон нашей дамы, два маяка — вполне достаточно. А то, что маяки пока молчат, может говорить о двух вещах. Первая: по мнению местных кураторов, время еще не пришло…

— А вторая? — не утерпел Троянов.

— А вторая, мой адмирал, что кто-то нас уже давно взорвал и слушать никого даже и не собирался! Мы, ребята, уже того-с, немножко все мертвые, — невесело усмехнулся командир и щелкнул зажигалкой, прикуривая. Дохнул дымом на вившихся в свете фары насекомых и подытожил: — А это для нашего дела совсем даже и не плохо, а очень хорошо — никто по рукам бить не будет и за воротник хватать-держать не станет. Кстати, Мария, я хотел бы знать… Надеюсь, вы не считаете, что мы прикончили несчастных мирных рыбаков? Что мы должны были их арестовать, заковать в кандалы и сдать властям?

— Нет, я так не считаю, — с некоторым вызовом ответила девушка. — Мы не полиция. Вы все сделали правильно. Я не вчера родилась и считаю, что бандит должен не в тюрьме сидеть, а лежать в земле!

— Ответ правильный, лейтенант, — одобрительно кивнул Орехов и проворчал, обращаясь уже к пловцам: — Можно подумать, что она «Место встречи» смотрела — излагает грамотно, как по писаному… А вот теперь, товарищи моряки, заводите эту тарахтелку и — вперед, курсом на… как там у вас? На зюйд-ост? Вот на этот юго-восток и правьте…

19

На дневку группа устроилась на берегу одной из бесчисленных речушек, впадавших в Апуре и терявшихся в непроходимых зарослях сельвы. Лодку вытащили на берег, на всякий случай прикрыли охапками веток, сами же занялись совсем не боевыми, насквозь прозаическими делами. Нужно было немного привести себя в порядок, смыть усталость и липкий пот, накопившиеся за последнее время, наконец, просто поесть по-человечески.

Костер горел несильным, но жарким пламенем, для чего были собраны только старые, сухие ветви кустов и уже умершая, похожая на бурьян трава. Пока в котелках поспевали суп, каша и кипяток для чая, майор в очередной раз созвал свое войско на военный совет вождей. Вновь была расстелена уже порядком потертая на сгибах карта, и Орехов, тыкая пальцем то в одну точку, то в другую, рассуждал как бы сам с собой.

— Вот отсюда начинается глубоководный участок реки, где, в принципе, может в подводном положении пройти субмарина. Небольшая, конечно, не АПЛ типа «ракетоносец». Вопрос: где в этих местах можно спрятать от чужих глаз базу, а? — Майор закурил, задумчиво пыхнул дымом и вскинул взгляд на пловцов. — Лейтенант, мичман, вы в этом деле больше моего волокете, излагайте ваши соображения!

— Я бы сказал, что глубина реки еще не главный определяющий фактор, — не отводя глаз от карты, заявил Скат. — Субмарина вообще-то может ночью и в местах помельче пройти, в надводном положении, но это все-таки риск… На открытом берегу базы быть никак не может — это и ребенку ясно. Значит, где-то в глубине сельвы. А вот туда добраться она может только по рукаву с достаточной глубиной. Это должно быть местечко неподалеку от колумбийской границы — лишние километры по чужой территории мотать ни один дурак не станет! Кроме того, в округе не должно быть населенных пунктов и прочей цивилизации, хотя ее в этих местах и так не густо… Если сложить все эти факторы, ну и еще парочку чисто морских штучек, то нашим условиям отвечают всего три речки: вот эта и ниже по течению две. Три глубоких рукава, впадающих в саму Ориноко, где субмарине уже вольготно, как лягушонку в илистом пруду.

— Значит, проверять будем все три — все равно другого пути у нас нет, — Орехов кинул окурок в костер и заглянул в котелки. — Всего три, хм! А если нет? Тогда мы эту Землю Санникова до конца века искать будем. Думается мне, господа подводные головорезы, что есть тут какой-то подвох… Если бы все было так просто, то эту базу те же соратники Марии давно в пух и прах разнесли бы… Ладно, посмотрим. Ну что там, готовы наши харчи? Товарищ мичман, тебя, как самого молодого, меньше всего жалко — снимай пробу…

После обеда майор задымил очередной сигаретой и небрежно поинтересовался у Каткова:

— Лейтенант, а правда у вас на флоте со стола убирает и посуду моет самый молодой?

— Товарищ майор, это намек? — настороженно поднял бровь Тритон, пристроившийся было несколько минут подремать в тенечке.

— Нет, мичман, это приказ, — Орехов задумчиво посмотрел на укрытую зеленью лодку и вновь обратился к Скату, не обращая внимания на недовольное ворчание мичмана, собиравшего посуду: — Слушай, Вячеслав, а сколько у нас там палева осталось, а? Нам ведь еще плутать по этим речкам и плутать, а горючку где брать будем?

— Ну, я смотрел, — пожал плечами лейтенант, — километров на двадцать, может быть, и хватит, а так — надо что-то соображать…

— Соображай, не соображай, а придется в какую-нибудь асиенду наведаться. Есть же здесь где-нибудь рыбаки или охотники какие… Глянь-ка карту!

Ближайшее место, где можно было, по идее, найти горючее, оказалось в пятнадцати километрах от временного лагеря группы. После короткого совещания было принято решение, согласно которому в деревню должны были поехать Орехов и Мария — сразу всей группе лишний раз светиться без особой на то необходимости не было никакого смысла.

Пожалуй, карта самую малость все же приврала: вряд ли парочка кое-как сколоченных хижин-бунгало, лодочный сарай и маленькая пристань тянули на то, чтобы гордо именоваться деревней. Так, не то охотничья, не то рыбацкая заимка, если провести аналогию с сибирскими просторами. У пристани покачивалась на воде длинная и узкая лодка с навесным мотором. Это вселяло надежду, что хозяин сейчас дома и не откажется продать пару десятков литров бензина.

Майор и девушка, предусмотрительно переодевшиеся в обычную гражданскую одежду вроде джинсов и штормовок, оставили свое плавсредство километрах в двух от заимки и дальше отправились пешком. Орехов нес в руках две пластиковые канистры, ни на секунду не забывая профессионально настороженно поглядывать по сторонам и под ноги. И уже без всякого профессионализма, но не без тайной приязни, весьма близко соседствовавшей с симпатией, искоса наблюдал, как ловко и непринужденно Мария движется через заросли, порой подходившие к самой кромке воды. Почему-то вспомнились слова одного мужика из старого фильма: «Вот идет чужая баба. И знаешь ведь, что чужая, а — смотреть приятно!» Майор даже усмехнулся своим мыслям — если серьезно, то он ведь даже и понятия не имел, есть ли у Марии муж или друг, а спрашивать было как-то неловко, поскольку к делу это, в принципе, никакого отношения не имело…

Хозяин лодки, неопределенного возраста морщинистый потомок индейцев и конкистадоров, Орехову сразу чисто интуитивно не понравился — слишком уж мужик был малоразговорчив и мрачен. И глаза — не то чтобы испуганно бегали и виляли, нет, но смотрел мужичок все куда-то в сторону, словно видел что-то остававшееся невидимым для других. А вот в глаза майору или девушке так ни разу за все время переговоров и не посмотрел.