Чужак. Ученик - Дравин Игорь

— Да уж, герой, — проворчал я, отправляя в рот ложку с чем-то изумительно вкусным, приготовленным, скорее всего, из мяса.

— А что — нет? Раньше над жертвами шутки волчиц посмеивались. Теперь же над ними не просто смеются, а ржут до потери сознания.

— И много ты таких словечек знаешь?

— Еще больше, чем папа. У прадеда специально выспрашивала. Уж больно они чудные и интересные.

— Жалко девчонок: из-за словесной ошибки Арны они были вынуждены делать то, чего им совсем не хотелось.

— Вот еще. Мне Лира недавно зов[14] посылала, про тебя спрашивала. Мы с ней немного посплетничали. Секретов тебе не открою, но скажу, что волчицы очень довольны, как им вышла боком их шутка.

— Даже так?

— Так. А с кем же им еще общаться? С охотниками — так почти у каждого жена есть. Несколько раз пытались со смертниками отношения наладить — так не получается. Большинство смотрит на них, как на магинь и удачливых охотниц, каждый стремится использовать, под себя подмять — я не в смысле постели говорю. Вот, наверно, поэтому такую шутку и придумали.

Блин. Фрейда на них нет.

— А замуж выйти не пробовали? Неужели парней стоящих не найдут?

— Найти-то найдут, только с охотой придется завязывать. Не терпит погань счастья женского, все извести норовит, — сказала Дуняша, наливая мне пива.

Легкие отношения тут не в моде. Не приживаются. Интересно, а почему?

— Будут данные — поймешь, а сейчас сползай с расслабона: неприятности нашей задницей чую.

Поднимаю голову — и утыкаюсь в горящие ненавистью глаза хорька, вернувшегося со своей гоп-компанией. Как говорится, вечер перестает быть томным. Прокачиваю быстренько компанию. Семь рыл, лет по двадцать пять — тридцать, рослые, широкоплечие, недоеданием в детстве не страдали. На поясах — короткие мечи или кинжалы. Один вдобавок носит плащ и берет голубого цвета. Наверняка это не знак его сексуальных пристрастий, а символ какой-то школы магии. Черт, как мало я успел узнать — не могли эти уроды заинтересоваться мной месяца через два или три? Не отвлекаться, дальше: на ладонях у двух организмов и хорька — мозоли. Явно увлекаются местным вариантом кендо. Самые опасные — «голубок», двое мозолистых и хорек. Если что случится, придется им уделить особое внимание. Почему они мной так заинтересовались? На мне обычная для этих мест одежда — не охотника, конечно, но так одеваются многие, знак «враг народа» не висит, нюансов моего появления в Арланде они наверняка не знают, иначе уставились бы так сразу, а не после возвращения со двора. Стоп. Двор. Конюшня. Теперь ситуация более ясна. Заводила-хорек узнал о драке, принадлежащему простому серву. В его понимании — это тяжкое оскорбление. Сам наверняка на коняжке приехал. Какой позор для потомка благородного рода. Наследник — на коне, серв — на драке. Предки наверняка в гробах вертятся, как компас на Северном полюсе.

— Быстро ты, Влад, все смел. Сейчас с кухни добавку принесу, — сказала Дуняша, собирая опустевшую посуду на поднос.

Действительно, не заметил, как все подчистил, а проглот-желудок требует еще. На вот пива, потерпи немного.

— Девка, ты куда? А нас обслужить за столом и в постельке или ты только грязных сервов так обхаживаешь?

Оценка обстановки. Один мозолистый встал на пути Дуняши, остальные подбадривают и дают разные советы.

— Что, девка, не привыкла обслуживать господ? Ничего, неопытные шлюхи мне нравятся. Я многому тебя научу, — включился в развлечение «голубок», вставая с лавки.

Еще один любитель комиссарского тела. А я думал, чем буду за драка расплачиваться. Да какой к черту это бонус. Компашка весело ржет и посматривает при этом на меня. Что самое интересное, все разговоры в зале затихли, и остальные уставились на происходящее. Нет, неправильно. В основном они смотрят на мое бренное тело. Даже Яр не соизволил оторвать задницу от стены и приступить к своим обязанностям — стоит и молча буравит меня глазами. Матвея на горизонте не наблюдается. Абу пытается встать, но собутыльники усаживают его обратно. Как много я еще не знаю и не понимаю. Ладно, включаюсь в развлечение, но по-своему. Матвей говорил, что для магии нужно время, и сталь у них есть. Для начала сократим дистанцию. Я не придурок, чтобы бросаться на этих уродов с криком «Всех убью — один останусь!». Наверняка потом и другие подключатся к веселью на моей стороне. Тот же Яр.

— Господа, зачем шуметь? Все можно решить полюбовно, — ласково говорю я, делая пару шагов. — Мы обо всем договоримся.

Легкое недоумение на окружающих мордах. Еще два шага. Главное — не дать им времени и пространства для вытягивания из ножен всякой острой гадости. Ну не люблю я стали в своем организме. А магия — да пошло оно все. Хоть узнаю, что это такое. Так, лавки длинные и широкие, помешают сразу встать.

— Любезный, девушка вас обслужит по самому высокому классу, — это уже «голубку», придерживавшему Дуняшу за руки.

Когда только успел проказник. Валить тебя буду первым. Вот и стол с компашкой, нашедшей себе приключения.

— Сестренка, золотой с человека как, нормально будет? Я сейчас их пересчитаю, и они расплатятся. Иди наверх, постель приготовь.

Складываю руки на груди и выставляю немного левую ногу вперед. Общий ступор. Возмущенная мордашка Дуняши. Перекошенное яростью лицо «голубка»: с чего бы это? Четверо слева, трое справа. Хватит.

Голубок получает ребром ладони по горлышку. Не будешь всякие гадости колдовать. Доворот корпуса, вынос бедра — и мозолистый, стоящий на пути Дуняшки, насаживается яйцами на мою ногу. Стопу на пол, поворот, толчок — и Дуняшу уносит в проход подальше от места веселухи. Перекат спиной через стол — и успевший подняться хорек получает кошачьей лапой по глазам. Выбыл на время — значит, навсегда. Встаем на ноги, шаг вперед и в сторону, разворот… Вовремя: один из шестерок хорька, отличающийся изрядным весом, встав на лавку, прыгает на меня своей тушей, мечтая страстно сжать в объятьях. Знаем, проходили. Нырок, правое колено и ладонь уперты в пол. Подбородок прижат к груди. Счастливого полета и приземления на соседний стол, противный, — я привык падать, обнимаемый руками девушки, и не спиной на лавку, а в постель. Поднимаю голову. Черт, все сидят. Зрители, блин. Дальше. Второй мозолистый быстро приближается сбоку. На лице написано страстное намерение отвесить пинка моему телу. Заявляю, я решительно против. Встаем с поворотом, стопа блокирует ногу хулигана, подшаг, руки на плечи — и мой лоб превращает нос неудачника в кашу. Вот такой я волшебник. Остались два шустрика с другой стороны стола. Приближаются ко мне спереди и сзади, в руках ножички типа кинжал. Чего я и опасался. Черт с одеждой, и так грязная. Разрываю дистанцию перекатом через стол.

Оценка обстановки. Хорек, ругаясь, пытается унять слезы, жердяй стонет на полу, держась за колено. Не умеешь падать на твердые предметы обстановки — не берись. «Голубок», стоя рядом на коленях, пытается что-то сказать. Не успевает и получает ногой в челюсть. Извини, ну очень удобно ты стоял. Первый мозолистый пытается оторваться от пола. Зря. Небольшой прыжок — и мое колено приятно опускается на его спину. Хруст. Колено? Нет! Слава богу. Один из шустриков, возмущенно зарычав, пытается перескочить через стол. Боковой секущий. Ну не надо было грязными сапогами на стол. Неприлично это — вот теперь и падай головкой на скамью. Контроль кулаком в затылок. Спокойной ночи. Второй шустрик, обогнув наконец стол, приближается, недружелюбно сжимая кинжал. Мама в детстве, видно, не говорила, что такими играми можно заниматься вдвоем. Я вынимаю свою полоску стали. Ну что ж ты так откровенно пытаешься засунуть ножик мне в живот? Шаг в сторону, поворот. Мой нож полосует справа и сверху неумеху по внутренней стороне запястья. Обратное движение — и морда оппонента разрезана. Ну что ты так кричишь? Пинок в колено. Страшно и больно, понимаю, но абсолютно не смертельно. Удар кулаком по затылку. Пару пластических операций — и ты снова будешь нравиться девушкам.