Создатель балагана - Алексей Верт

«Ишь, как расстарался, – подумал Юлиус, с благодарной улыбкой хлопая учителя по плечу. – Ничего не жалко для чужих рук, которыми решил загрести жар. Ну ладно, дружок, вот будет жар у меня, тогда и потолкуем… С другой стороны, нашел корабль, обо всем договорился… Не пришлось лишний раз волноваться».

Хотя волноваться Юлиусу как раз стоило бы. Пока трап еще не убрали, по нему на корабль пробрался некто, нашел люк, ведущий в грузовой трюм, и свалился туда, охая и яростно ругаясь шепотом. Объектом ругательств выступал некий «проклятый Корпс» и тот факт, что «вечно приходится его выручать».

Часть вторая: Киклады – Кипр

Глава шестая.

Капитаны и крысы

По деревянному столу, цокая коготками, пробежал облезлый крысенок. Добравшись до хлеба, он приподнялся на задние лапки и деловито ощупал корку усами. Обнюхал. Повертел носом и, вытащив из-под недоеденного бутерброда кусок сыра, принялся тут же его жевать, не обращая внимания на Юлиуса.

– Приятного аппетита, дружок – пробормотал тот и, поднявшись из-за стола, двинулся к иллюминатору.

Вот уже две недели морской пейзаж не менялся. Сине-зеленые волны с белыми барашками, лениво тянущиеся над горизонтом кучевые облака, изредка – паруса или пароходные трубы, иногда – маленькие острова. Правда, мошеннику казалось, что это один и тот же остров, неизменно выныривающий впереди по курсу раз за разом. Пожалуй, Юлиус начал понимать трагедию Одиссея и даже искренне сочувствовал ему, хотя тот и умер тысячи лет назад. Когда путь к цели кажется бесконечной сменой одной и той же картинки в диораме, поневоле начинаешь сомневаться – а движешься ли ты куда-либо вообще?

Между тем, Фавн клялся именем Гермеса и всеми комплектами его крылатых сандалий, что путь мимо Киклад будет самой приятной частью путешествия. Возможно, для пресыщенного суетой старца или томной матроны все действительно так и было бы, но Юлиус уже через пару дней пути взвыл от безделья и невозможности покинуть дурацкое судно. К тому же, торговый корабль со странным названием «Танцующий» был не слишком рассчитан на пассажиров. Мошенник успел дважды расквасить подбородок из-за того, что в крошечную каюту вел узкий коридор с выступами на стенах в самых неожиданных местах. Трижды споткнулся о сваленные на палубе канаты. Получил по затылку, неудачно оказавшись под парусами в тот момент, когда судно меняло галс. И неисчислимое количество раз расстался с содержимым желудка.

В каюте он чувствовал себя лучше, его не так мутило, да и сахарно-приторные виды моря-с-островами – хоть сейчас на рекламные листовки в кассу любого пассажирского пароходства – не так раздражали.

Первое время Юлиусу казалось, что у него есть нужное дело, которое займет все время пути – те самые ключи-шифры, захваченные из сумки Диагориса. Однако… то ли орден Кочегаров изобрел сверхсложный код, то ли украденные из библиотеки книги по дешифровке были написаны профанами. Промучившись два вечера над знаками, загадка которых оказалась ему не по зубам, Юлиус аккуратно сложил потрепанные томики на пол, а ключи – на дно торбы. И занялся дрессировкой крысенка, который повадился приходить в каюту каждое утро после завтрака и выпрашивать крошки со стола. Надо сказать, в искусстве дрессировки мошенник преуспел гораздо больше, чем в изучении тайн ордена.

– Очень предусмотрительно, – размышлял Юлиус, подперев щеку кулаком и разглядывая нового длиннохвостого друга. – Можно сказать, собственный карманный сигнальный гонг. Как только ты побежишь с корабля, я буду знать, что пора делать ноги. Главное, раньше на глаза капитану не попадись, иначе он отправит тебя в незапланированное плаванье.

Краснолицый и громогласный капитан Малыш Биллис, начиная с первого же дня пути, не упускал случая посетовать на проклятых тварей, которые якобы так распоясались, что таскали с камбуза кольца колбас целиком и кочаны капусты. Юлиусу казалось очевидным, что крыса подобное никогда утащить не сможет, но не исключено, что Биллис говорил иносказательно, подразумевая кого-то из членов команды.

– Или монстры какие-нибудь завелись, – поделился с крысом своими соображениями мошенник. – Только очень разборчивые в еде. Капитан говорит, что тащат самое лучшее

Грызун пискнул и сбежал, будто испугавшись речей Юлиуса.

– Земля! – послышался голос смотрящего.

Корпс закатил глаза. Земля. Опять. Вновь ничем не примечательный клочок суши со стадом баранов, неизвестно каким ветром туда занесенным. Наверняка здесь крылись истоки легенд о золотом руне. Баран в лучах заходящего солнца – всего и делов.

Однако к иллюминатору мошенник все же вернулся. И не зря. Земля оказалась большим островом с портом, набитым кораблями – сплошь богато украшенными, как расчетливо подметил Юлиус. Вдобавок, за набережной начиналось поселение, явно не из бедных. Широкие тротуары, отделанные цветным камнем, аккуратно посаженная аллея деревьев. Странные конструкции, взмывающие почти к небесам и раскрашенные пестро и ярко.

Ну, а самой главной новостью, приведшей мошенника в состояние восторга, было то, что корабль направлялся в порт.

– Пусть это будет не просто короткая стоянка, но полноценный отдых, прошу тебя! – взмолился Юлиус.

До этого Малыш Биллис, чей корабль сочетал в себе научный и естественный подход – говоря проще, имел и небольшой паровой двигатель, и мачту с парусами – остановок предпочитал не делать. Когда ветер затихал, матросы спускали паруса и шли кидать уголь в топку. Как только поднимался приличный ветерок, они бросали лопаты и поднимались наверх.

В результате таких манипуляций «Танцующий» шло бодро, практически с постоянной скоростью, но вот желание Юлиуса Корпса постоять на чем-то устойчивом и не шатающемся только усиливалось.

«Можно же попросту узнать!» – хлопнул себя по лбу мошенник, и бросился вон из каюты, сгорая от нетерпения. Именно оно и стало причиной очередной шишки, набитой Юлиусом в тесном коридоре. Не обращая на полученную рану внимания, Корпс выскочил на палубу, схватился за переборку и, стараясь не смотреть на качающуюся воду, продвинулся к капитану.

– Друг мой, что это за место?

– Ты, это, из деревни, что ль? – если сравнивать с обычной манерой разговора, сейчас Малыш Биллис почти шептал, но его рев едва не оставил Юлиуса без слуха.

Вопреки типичному корабельному юмору, Малыш Биллис действительно был невысокого роста. Вот только его красное, будто обваренное лицо, нечеловечески громкий голос, длинные и сильные руки вкупе с бочкообразным телом превращали капитана в самого уважаемого человека на борту. После богов, конечно, хотя в этом Корпс не был уверен полностью.

– Нет, я просто не часто путешествую по морю.

В конце фразы Юлиус характерно сглотнул. Малыш довольно расхохотался, и Корпсу достался «легкий» удар по спине, едва не заставивший его расстаться не только с завтраком, но и с внутренними органами.

– Ничего, парень. Скоро отдохнешь. Это наша промежуточная стоянка. Знаменитый Наксос, вроде как. Не слышал, что ль? Здесь добывают мрамор, из которого сделана половина всех этих статуй в храмах.

Юлиус оценивающе присмотрелся к берегу. Толпы нарядных людей, пестрые крыши домов – амфитеатр над портом, цветущие деревья.

– Хм. В жизни не подумал бы. Не похоже на шахтерский город.

– А рядом с портом ты, это, не увидишь ни одного карьера. Лет тридцать назад сюда пустили регулярный паром, и правитель Наксоса оказался не дурак. Живо смекнул, что повалят туристы, которым надо, что ль, смотреть на эти карьеры? Так что, это, зарыли все разработки на берегу, кроме тех, что покрасивше.

Юлиус слушал внимательно, хотя ему уже не терпелось спуститься на твердую землю. К тому же давно он не был в прибрежных городах, где толпы отдыхающих, золотые пляжи, торговцы с утра до вечера орут-зазывают над грудами фруктов и сувениров, бродячие театры прямо на тротуарах показывают простенькие пьесы, и не протолкнешься от дрессированных собачек, обезьян и попугаев с хозяевами. Мошенник невольно расплылся в улыбке. Двадцать лет назад именно в таком городе он стащил свой первый трофейный кошелек. А еще там были ворованные из садов фрукты, героически отпущенный на свободу из зверинца страшный северный хищник – «медведь», вечно облазивший обгоревший нос, поиски красивых ракушек в прибое…

Малыш Биллис хлопнул Юлиуса по плечу:

– Эй, ты меня слышишь, что ль?

«Ничего себе ностальгия», – удивился и одновременно умилился Корпс. Не услышать капитана, находящегося в полуметре от тебя – чудо почище ушей царя Мидаса. Вот так неожиданно понимаешь, что соскучился по детству гораздо сильнее, чем тебе казалось. И яркие картины из самых дальних уголков памяти оказываются средством более сильным, чем любые затычки для ушей. И не мудрено. Там-то, в прошлом, всё было в первый раз. Настоящие приключения вместо опостылевшей теперь работы.