Победа будет за нами - М. Петрович

от участия в священном походе отказался, сославшись на то, что он нужен тут, в Кремле, но пообещал благословить Милонова самым огромным и эффективным благословением из своего арсенала.

В ожидании первой демографической волны волшебный депутат планировал заняться уборкой Москвы в пределах Садового. Пока что ему удалось отодвинуть контаминированный смог до ближайших станций метро. В районе Библиотеки им. Ленина, Китай-города и Охотного Ряда видимость начинала ухудшаться, а Бульварное кольцо и все, что за ним, было загрязнено так, что даже любознательный В. Р. Соловьев со своей подзорной трубой видел только стену радиоактивного пепла (о которой он, впрочем, шумно мечтал десять лет подряд).

Кроме того, на границе света и тьмы регулярно возникали те самые дивные радуги, которые так беспокоили Виталия Валентиновича, но радовали его оппонента Владимира Михайловича Гундяева, и, чего уж скрывать, Виталий Валентинович надеялся втихую с ними разобраться.

В новом году, как маленько подсохнет, депутат собирался пройти Крестным ходом сначала по Бульварному кольцу, а там, двигаясь по спирали, дойти и до Садового.

И конечно, главным событием будущего года была Коронация, назначенная на 14 мая для того, чтобы подчеркнуть династическую преемственность власти. Настойчивый Мединский даже поднял старинные архивы и нашел неопровержимые доказательства родства Президента с императором Николаем II, как если бы кто-то в них нуждался. Одно только внешнее сходство обоих императоров места для сомнений не оставляло.

Коронацию, конечно, ждали. Представляли, как будет тепло и празднично, как все намоются, оденутся в самые дорогие наряды и будут хлопать и кланяться новому Императору. А потом разольют генеральский самогон, откроют лучшие консервы и всем Русским миром сядут праздновать это поистине великое историческое событие.

Но тут снизу постучали. 

Глава двадцатая

Этот стук услышала Марго. Она шагала к Спасской башне проверить, как там Соловьев: стояли жуткие морозы, и она надеялась убедить Владимира Рудольфовича покинуть студию и хотя бы временно переехать в Теремной дворец.

Проходя мимо воронки на месте бывшего Сената, Маргарита Симоновна машинально перекрестилась. Немало видных государственных деятелей покоилось в этой братской могиле. Вчера к этой скорбной коллекции добавилась захворавшая Валентина Ивановна Матвиенко.

Маргарита невесело покачала головой: Матвиенко она не любила и даже унаследовала ее императорское платье, но все-таки жаль, не уберегли старуху. А уж как она ждала коронации, как хотела покрасоваться в наряде Екатерины. Но нет, подхватила воспаление легких или что-то в этом роде. Захрипела, слегла, кашляла — просто жуть. И главное, когда Марго с Гурулевым пели ей прощальную песню, неблагодарная старуха вышла из забытья и показала им средний палец. Потрясающе!

И вот тут-то в космической зимней тишине раздались то ли глухие крики, то ли удары, то ли подземные стуки. Звук действительно шел откуда-то из воронки, и Маргарите с перепугу показалось, что это сенатор Матвиенко решила вернуться с того света — по всей видимости, за своим платьем. Ни жива ни мертва Симоньян постояла на дороге, но стук закончился, и она, будучи женщиной беспримерной храбрости, решила заглянуть в яму. Но так и не смогла заставить себя подойти.

Маргарита Симоновна развернулась и, прижав к груди банку шпрот (гостинец для Соловьева), побежала домой, во дворец. Она стремительно летела по заснеженной улице, полы ее куньей шубы развевались, так же развевались кисточки теплой русской шали, и Маргарита не могла не отметить того, что это изумительно красивая сцена из картины о русской жизни. Сама себя не помня, она взлетела на четвертый этаж.

В палатах было натоплено, насельники только что отобедали, сполоснули посуду и потихоньку укладывались на дневной сон. Генерал Гурулев, сидя на печной приступочке, играл на гармошке, а Дмитрий Анатольевич Медведев, крест-накрест повязанный шерстяным платком, танцевал и пел песни из добрых советских мультиков. В его репертуаре были и патриотические произведения. Но сейчас он пел «Пусть бегут неуклюжи», и это странным образом оттеняло то, как легко и грациозно бежала по Кремлю Марго, изящная, будто какая-то княжна Тараканова.

С трудом унимая бухающее сердце, Маргарита сообщила, что Валентина Ивановна, похоже, оклемалась и лезет из могилы обратно. Ей, конечно, не поверили, но генерал-депутат Гурулев, дневного сна не любивший, вызвался возглавить группу быстрого реагирования при условии, что ему дадут с собой сенатора Мизулину, которой все равно, кого атаковать, живых или воскресших.

Пригласили также и патриарха Кирилла, но тот не снизошел, однако ж благословил на борьбу с нечистой силой генералов Герасимова и Гурулева и каждому члену экспедиции выдал по сильной иконе.

«Екатерину» отвязали от стула, и группа из пяти-шести государственных лиц отправилась к руинам Сената. Маргарита показывала дорогу, которую, конечно же, знали все до единого, но ведь это была ее сенсация, так? Главред RT имела право еще немного побыть в центре внимания. Медведев увязался за ними, но серьезности момента, естественно, не осознавал: он просто бегал туда-сюда, выкрикивал глупости, кидался снежками и хохотал, радуясь внезапной прогулке.

Также радовалась и сенатор Мизулина, которую Андрей Викторович Гурулев вел на длинной прочной веревке. Она валялась в снегу, подбирала палки и прыгала на Медведева, которому сто раз говорили не подходить к Елене Борисовне на расстояние броска. Сенатор — вот что значит вторая молодость! — несколько раз повалила экс-президента в снег и маленько прихватила зубами через тулупчик, причем не со зла, а просто от избытка юных сил.

Маргарита шла чуть впереди, беседуя с Валерием Герасимовым о том, что преисподней в примитивном понимании этого слова (с чертями и сковородками), конечно, не существует и никакие сущности вылезти оттуда не могут, это все бабкины сказки. Нету ни вурдалаков, ни ходячих трупов, ничего такого, а стук из могилы имеет какое-то простое рациональное объяснение. Которое пока не приходило им в голову.

Они приблизились к воронке ровно в тот момент, когда из нее выбралась первая темная фигура, выглядящая абсолютно незнакомой. Таких крупных тел сливки общества в воронку еще не сбрасывали.

Фигура поворочала лохматой башкой, дико осмотрелась по сторонам и заметила членов экспедиции, замерших от удивления. Одетые в расшитые золотом боярские шубы, с иконами и Медведевым в теплом картузике, они напоминали скульптуры Зураба Церетели из серии «Исторические личности».

Страшная фигура направилась к генералу и Маргарите и, слегка покачиваясь, встала перед ними. Это был грязный широкий мужик лет сорока. Мужик уставился на своих визави, и в глазах его вспыхнул веселый огонек.

— Гер-расимов! Где патроны?! — сказал он с узнаваемой интонацией. И пока генерал хватал ртом твердые куски стылого зимнего воздуха, мужик осклабился и протянул Маргарите свою корявую лапу: — Здорова, мать! Сява, — сказал он