Там, за поворотом… - Валерий Мусаханов

В середине августа случилось важное событие.

Был обеденный перерыв в гараже. Слесари играли в домино за грубо сколоченным столом в углу гаражного двора, и от их ударов костяшками вздрагивали огнетушители и ведра на пожарном красном щите.

Мы с Киркой, как обычно, сидели в кабине грузовика и тренировались, переключали скорости, нажимали на педали и воображали, что едем. Я как раз сидел за рулем, а Кирка — рядом. Мы так увлеклись, что не заметили, как подошел Федя. Он открыл дверцу с Киркиной стороны и сказал:

— Ну-ка, Кирилл, пусти меня в серединку.

Кирка вылез на подножку, и Федя сел рядом со мной, потом сел и Кирка.

— Захлопни дверь покрепче, — сказал ему Федя и, вынув из кармана комбинезона ключ зажигания на тонкой медной цепочке, дал его мне. — На, заводи.

Я держал на ладони желтенький зубчатый ключик и огорошенно смотрел то на Федю, то на Кирку.

— Ну, заводи. Или не знаешь, как это делается? — без улыбки сказал Федя.

Когда я сунул ключ в замок зажигания, то чувствовал, что рука моя дрожит, но я сразу попал в скважину и повернул ключ вправо. А дальше все уже было привычным. Я столько раз делал все это на машине с выключенным зажиганием, что все получилось само собой. Нога легла на рубчатую педальку стартера, правая рука проверила, в нейтральном ли положении находится рычаг перемены передач, левая рука легла на руль. Я нажал на стартер и одновременно пяткой придавил чуть-чуть педаль газа. Мотор завелся сразу и заработал ровно и тихо на холостых оборотах, и я облегченно вздохнул.

— Трогай потихоньку и, никуда не сворачивая, поезжай на первой передаче до конца двора. Там заранее сбросишь газ и плавно затормозишь, понятно? И не бойся — я рядом, — негромко и спокойно сказал Федя.

Я только молча кивнул в ответ, выжал педаль сцепления и включил первую скорость. Рычаг вошел мягко, и в коробке не скрипнула ни одна шестеренка.

Я снял машину с ручного тормоза и чуть нажал на педаль газа, потихоньку отпуская сцепление…

Медленно проплывали сбоку красные ворота боксов, слесари прервали игру и смотрели, как идет машина. Федя и Кирка молчали, а у меня внутри, где-то возле живота затвердела холодная льдинка, и холодно было лицу и шее, хотя день был теплый и солнечный… Машина шла вперед по двору гаража; пусть шла она медленно, но руль держал я, и моя нога лежала на педали газа.

— Вот, пора скидывать газ, — сказал тихо Федя, и я перенес ногу на педаль тормоза, а левой приготовился выжать сцепление.

— Можно, — сказал Федя, и я затормозил. Машина дернулась только чуть-чуть. Я выключил скорость, потянул за рукоятку ручного тормоза и убрал ноги с педалей.

— Нормально, вот так и надо. Главное, не торопиться, не дергаться. Ну, пусти, развернусь, и поедет Кирилл, — сказал Федя. Я вылез из кабины и обошел машину.

Кирка проехал лучше меня, при торможении у него машина остановилась плавно-плавно; я даже не заметил, когда он начал тормозить.

Через неделю Федя уже позволил нам делать повороты. Это, конечно, было потрудней, чем ехать по прямой. Ведь прямо машина идет сама, можно даже за руль не держать, а чтобы сделать поворот, нужно рассчитать, хватит ли места, не очень ли большая скорость. Так мы учились ездить на автомобиле. И первое сентября наступило совсем неожиданно. Обычно каникулы успевают надоесть и начала занятий ждешь с нетерпением, а в этом году было по-другому.

Но в класс, свежий после ремонта, мы пришли с какой-то уверенностью, что и учиться будем теперь по-новому. Мы даже до этого поговорили с Киркой, что было бы здорово весь год получать такие отметки, как на экзаменах за седьмой класс. Вообще-то, когда хорошо учишься, то чувствуешь себя увереннее.

В классе недоставало нескольких человек; кто поступил в техникум, кто — в Арктическое морское училище, и у меня появилась легкая грусть оттого, что нам с Киркой не удалось осуществить свои планы о летной спецшколе. Но грусть прошла быстро, потому что все и так сложилось хорошо. Мы ведь уже решили с Киркой, что после восьмого класса, когда нам исполнится по шестнадцать, поступим в гараж учениками и перейдем в вечернюю школу.

И классная руководительница Вера Васильевна встретила нас хорошо — ведь на экзаменах мы удивили всех. Она даже сказала на первом классном собрании:

— Ну, Серов и Синицын, надеюсь, что вы будете хорошо учиться в этом году.

И мы действительно старались, ведь было бы стыдно перед Федей за посредственные отметки, а потом все равно: чтобы кое-как приготовить уроки, тоже нужно время. Так уж лучше делать хорошо. Только после прошлогодних экзаменов я понял, что получать хилые «троечки» унизительно.

Словом, все шло хорошо. Сентябрь выдался ясный и теплый. Приготовив уроки на завтрашний день, мы садились на вело-мото и ехали в гараж. Нам уже доверяли выгонять машины из боксов во двор или пригонять их с площади на ремонт. Слесарь или Федя говорили нам номер машины, и мы разыскивали ее во дворе, садились в кабину, заводили двигатель и медленно ехали до ворот ремзоны, потом осторожно, стараясь, чтобы передние крылья прошли на одинаковом расстоянии от стен арки, заезжали в ворота. Это было трудно, но мы постепенно научились. Вот только въехать на смотровую яму мы не могли. Нужно было очень точно и прямо держать руль, чтобы правые и левые колеса попали на узкие дорожки по краям ямы. Слесари и Федя делали это почти не глядя вперед, а в ремзоне, заставленной машинами, было тесно. И мне всегда казалось каким-то фокусом это умение провести машину так, чтобы не задеть крыльями другие. Иной раз, когда проезжал Федя, между бортами машин нельзя было просунуть ладонь. У меня даже дух захватывало. И не верилось, что мы с Киркой когда-нибудь научимся ездить так же здорово.

Федя обещал, что скоро даст нам прокатиться где-нибудь на широкой и тихой улице, и мы с нетерпением ждали этого дня. Но с расспросами не приставали. Гараж научил нас сдержанности. Помню, раньше, если мать мне что-нибудь обещала, я изнывал от ожидания и все приставал к ней с вопросами, когда да когда, а теперь я научился терпеливо ждать. И потом, Федя был таким человеком, который всегда выполняет свои обещания. Мы так сдружились с ним за эти месяцы, что казалось, будто никогда не расставались со времен аэростатной команды в церковном сквере. Мы, конечно, чувствовали разницу в возрасте, но это только больше притягивало нас с Киркой к Феде. Он был нам, как старший брат.

Однажды мы провожали его домой после работы. Был сероватый свежий вечер, и порывистый ветер подбрасывал над уличным асфальтом пригоршни бурых и желтых листьев, сорванных в окрестных скверах и садах.

— Ну что, парни, позанимаетесь со мной? — вдруг спросил Федя. — Решил в техникум поступать на будущий год.

— Конечно, — в один голос откликнулись мы с Киркой.

— Значит, договорились. А то я все подзабыл за семь лет, — Федя смущенно улыбнулся. — Вот, глядишь, и научимся чему-нибудь друг у друга. Только смотрите, чтобы в школе все было нормально.

— Будет, — сказал Кирка. — Мы теперь не такие дураки.

— Отлично. А у меня новость есть, — Федя лукаво поглядел сначала на меня, потом — на Кирку.

— Какая? — не выдержал я.

Федя помолчал, улыбаясь, и потом сказал:

— Завтра поедем за новой резиной в автоснаб. Приходите сразу после уроков. Где-нибудь на тихой улице дам за руль подержаться.

— Ура! — заорал я.

На завтра, не занося портфелей домой, мы помчались в гараж. На Феде была знакомая брезентовая куртка, которую он носил весной и осенью. Встретил он нас улыбкой.

— Вот, хорошо, вовремя пришли. Нам вообще-то к четырем, не раньше, нужно на склад, я звонил, узнавал. Так что успеем прокатиться. Садитесь, я — сейчас, — он показал нам чисто вымытый ЗИС-5.

Мы с Киркой влезли в кабину, через минуту пришел Федя и сел за руль. Открылись ворота гаража, и мы тронулись в путь.

Есть в районе Смольного квартал, образованный тихими, мощенными булыжником улочками. Кое-где старые тополя с еще зеленой, но по-осеннему усохшей листвой заглядывают здесь в окна старых домов, в трещинах серых тротуарных плит растет короткая жесткая трава. Здесь мало прохожих, а машины ездят совсем редко — им нечего делать на этих коротких тихих улицах, потому что параллельно проходят улицы пошире и покрытые асфальтом.

Вот сюда и привез нас Федя. Он объехал вокруг квартала, остановил машину возле тротуара и сказал спокойно, но строго:

— Вот, по этому маршруту один круг — ты, другой — ты. Не гнать, в руль не вцепляться. По гаражу ездить на первой и второй передаче — одно дело, а здесь — другое. Держали когда-нибудь голубя в руках?

— Нет, — ответил я.

— У нас на улице голубей не водили, — сказал Кирка.

— Ну, вот, руль, как голубь, будешь держать слабо — улетит, будешь сжимать — задушишь. Значит, так, трогаемся со второй, потом небольшой разгон; переходим на третью передачу, и опять разгон и — четвертая, ясно? — Федя серьезно, без улыбки посмотрел на нас.