Каштаны на память - Павел Автомонов

— Еще проползем! — тихо сказал политрук Майборский.

На середине моста бойцы замерли. В напряженном ожидании прошли минуты. Наконец Майборскому передали конец бикфордова шнура.

— Зажигаю!

Шнур загорелся. Теперь надо как можно быстрее бежать в камыши. За спиной Майборского вспыхнуло пламя. Огненный смерч охватил мост на всю ширину. С вражеского берега ударили из пулеметов. Мост полыхал, но сырые доски не загорались. Тогда бойцы подкатили пушку и несколько раз выстрелили. Казалось, мост развалится и рухнет в реку, но он устоял.

Короткая ночь прошла в тревоге. То в одном месте, то в другом враг поднимал стрельбу и переправлялся на советский берег. На этот раз пограничники встречали его не таким уж плотным огнем, каким он был сутки назад.

На рассвете, вскоре после артиллерийской стрельбы, на западном берегу появились легкие танки. Теперь уже все пограничники и красноармейцы поняли, какую опасность представлял невзорванный мост. Да кого обвинять? Старшину Колотуху, который поверил, что мост загорится? Капитана Тулина, который думал, что нельзя обойтись без взрыва, но почему-то промолчал? Или помначштаба комендатуры старшего лейтенанта Постикова, которому сам бог велел знать, упадет ли в воду мост, если поджечь его?

Ясно было, что виновны все, потому что не приходилось им в жизни сжигать и уничтожать мосты. Да и меньше всего об этом думали, штудируя инструкции и не собираясь сражаться с врагом на своей земле.

Три танка с ходу ворвались на мост, стреляя из пулеметов. Выскочили на левый берег и помчались по шоссе. Внезапно под одним разорвалась «мина» лейтенанта Рябчикова. Второй танк притормозил. Третий старался обойти только что образовавшуюся пробку, повернул в сторону, но танкисты заметили ров и остановили машины. Этого промедления было достаточно, чтобы кто-то из красноармейцев подполз ближе и швырнул связку гранат. Танк вздрогнул и заглох с порванной гусеницей. Машина, которая была возле поврежденного миной танка, подалась назад, на насыпь. Теперь механик-водитель боялся и мин и гранат. Наверно, слишком волновался. На насыпи машина повалилась на бок. Два танкиста торопливо выскочили из нее, боязливо оглядываясь, побежали. Спасения им не было.

О танках, которые форсировали Прут, доложили коменданту участка, и он вскоре прислал к деревянному мосту противотанковую пушку и два станкача. Прибыл и эскадрон пеших кавалеристов.

Майборский был не из тех людей, которых неудача останавливает: снова повел пятерку на деревянный мост. Каждый красноармеец нес с собой килограммов по двадцать взрывчатки. Мощная огневая завеса позволила быстро заложить заряды возле самых свай. А когда Виктор Майборский собирался зажечь бикфордов шнур, на вражеском берегу вдруг ожили пулеметы. Шквал огня залил мост.

— К берегу! — приказал он красноармейцам. — Вот зажгу и тоже за вами.

Наконец вспыхнул долгожданный огонек. И в этот же миг пуля ударила Майборскому в грудь. Он не удержался на локтях и упал, прижав щекой бикфордов шнур. Тем временем красноармейцы уже добирались к своему берегу. Гаврюша Шишкин, киномеханик, сопровождавший по заставам политрука, первым заметил, что среди них нет Майборского, и пополз обратно.

— Ты куда? Сейчас же взорвется!

Но Гаврюша пригнувшись уже бежал к тому месту, от которого пятнадцать секунд тому назад он так торопливо уходил. Бикфордов шнур догорал, а возле огонька, который шипел, медленно приближаясь к заряду, лежал в луже крови Виктор Майборский.

— Товарищ политрук! — окликнул Шишкин и, подняв голову раненого, глянул ему в глаза. — Слышите?

— Слышу… — беззвучно пошевелил губами Майборский.

Гаврюша схватил политрука на руки. Чтобы спастись, нужно затоптать огонек, который уже подползал к заряду. На берег не успеть. Что важнее?.. Его собственная жизнь и жизнь политрука или вот этот трижды проклятый мост?! Но на раздумья, как и на спасение, не оставалось времени. Держа на руках комиссара, Гаврюша побежал по мосту. Он считал вслух.

До берега не было и пятнадцати шагов. В поисках спасения мысль работала четко. «Сюда! В речку!» — молнией пронеслось в голове. С разбегу он протаранил обгорелое перило и с комиссаром на руках прыгнул в воду.

Вспыхнул огонь, и тут же прогремел взрыв. Мост сгорбился и, разлетаясь на куски, рухнул.

Гаврюша Шишкин, обхвативший раненого Майборского, услышал взрыв и еще продолжал отсчитывать секунды: «Семнадцать… Восемнадцать…» А рядом плыли доски, брусья…

— Ребята! Сюда! Майборский тяжело ранен! — позвал Шишкин.

Несколько красноармейцев, среди них Гаврюша узнал и Стоколоса, бросились в воду.

Взрыв деревянного моста эхом докатился до пограничников и красноармейцев, удерживавших позиции возле железнодорожного моста. С того момента, когда они оттеснили вражеских солдат в урочище, которое огибала с трех сторон река, схватки не прекращались ни на час. Враг пытался расширить плацдарм на левом берегу. Но мост был пристрелян и покрывался пулеметно-винтовочным огнем, и никому не удавалось прорваться с правого берега на помощь группам, вторгшимся на советскую территорию. Однако и уничтожить их было нелегко.

Несколько танков пытались проникнуть на восточный берег. Один из них так и остался на середине моста подбитый. Остальные повернули обратно. Наши артиллеристы разрушили позиции вражеских батарей возле берега, и сейчас противник бил только из глубины.

Тем временем шла тщательная подготовка к уничтожению железнодорожного моста. Было подвезено четыре центнера тротила. А каким способом взрывать и с помощью какой взрывчатки, это поручено решить Василию Рябчикову. У Рябчикова был опыт. На его минах уже подорвалось немало вражеских солдат и немецкий танк. В течение дня Рябчиков хорошо изучил мост. Он считал, что заряды нужно заложить в опорах моста — два посередине и один ближе к берегу. И самое главное — взрыв должен произойти во всех трех точках одновременно. Бикфордов шнур отпадает. Использовать мину «на дерг», то есть выдернуть шнуром чеку взрывателя, — ненадежно, потому что нужно три длинных шнура. Оставалось электричество, но аккумуляторов возле моста не было, и Рябчиков направился на заставу.

Стоколос как раз возился возле рации, настраиваясь на Москву, чтобы послушать «Последние известия».

— Я к тебе, Андрей! — просто обратился лейтенант, будто Стоколос был ему ровесник, равный по званию. — Нужны батареи с рации. — Он коротко объяснил зачем.

— Понятно. Но к минам еще нужен электрический детонатор, — заметил Андрей.

— Все уже есть. А вот электропитания нет. Не успели освоить рацию, так хоть батареи послужат доброму делу, — сказал Рябчиков.

— Возьмите и меня на всякий случай с собой, — неуверенно начал Андрей.

— Это опасно!

— Кто-то же должен электродетонаторы вставлять в заряды.

— Это верно, — согласился Рябчиков. — Через час выходим. А сейчас пусть ребята послушают Москву.

Вот так еще раз в течение суток Андрей переквалифицировался.

В это время они увидели Лесю.

— Виктора Майборского отправили в далекий госпиталь, — еле сдерживая слезы, шепотом сказала она. — Очень тяжелая рана… А вы? — обратилась к Рябчикову. — Как?

— А нам придется железнодорожный мост уничтожать! — озабоченно ответил Рябчиков. — Трудно его строить. Но и разрушать под огнем врага не легче.

— И я тоже, — тихо сказал Андрей.

— Ты же не минер! — удивилась девушка. — Сколько уже раненых и убитых на том мосту и вблизи него! — Леся смотрела на Андрея печальными глазами.

Неподалеку от железнодорожного моста раздавались выстрелы. Это вели огонь вражеские подразделения, которые засели в плавнях. Напротив заставы стреляли реже, тут противнику было ясно, что на советский берег не прорваться.

В небе вспыхивали звезды.

— А какими были и небо, и звезды, и месяц в тот наш вечер!.. А ты в белом и с цветочком в волосах, как невеста! — поспешно сказал Андрей.

Он держал девушку за руку. Вокруг трассирующие пулеметные пули прочерчивали огненными пунктирами звездное небо.

— Говори. Говори… — шептала девушка.

— Стоколос! К лейтенанту Рябчикову!

От зычного голоса ясные звезды пригасли, уменьшились.

11

Возле железнодорожного моста бой не утихал. Красноармейцы из кавалерийского полка пытались уничтожить противника, который засел в плавнях. С правого же берега все время пытались перекинуть по мосту подкрепления на свой плацдарм, но натыкались на плотный огонь. Саперы под его прикрытием заложили несколько сот килограммов тротила на двух быках посреди реки и на крайнем, возле берега.

Теперь очередь за лейтенантом Рябчиковым и Стоколосом, которые должны поставить к каждому из трех зарядов электродетонаторы и соединить их проводами. По мосту разливался ливень пулеметного огня. Метр за метром продвигались на катках мешки с песком, а за ними — Рябчиков и Стоколос. Вначале они были безмолвной мишенью, потому что не могли отвечать. Но вот засвистели над головой снаряды, выпущенные нашими артиллеристами, которые били по вражеским пулеметным гнездам и огневым точкам. На душе у Андрея и Василия Михайловича стало легче.