Наша светлость - Карина Демина

Тиссе пришлось обернуться. Она пообещала, что смотреть будет только на затылок… ну некоторые обещания крайне сложно сдержать. Спину тана покрывали старые шрамы и свежие синяки темно-лилового, черного почти цвета. Густо. Плотно.

Страшно.

Как он вообще ходит-то?

И не просто ходит, но упершись руками в борта, пытается вылезти из ванны.

— Пожалуйста, потерпите, — Тисса положила руки на плечи и поняла, что удержать его просто не сумеет. — Скоро жар пройдет. Вы должны прогреться. А я — осмотреть вашу голову.

Его трясло, то мелкой, то крупной дрожью, переходившей в судорогу. Но это — хороший признак. Мышцы отходят. Всегда больно, когда мышцы отходят. Их надо бы растереть… Тисса пытается, но это то же самое, что растирать камень.

— Гавин, помоги, пожалуйста.

Помогает. Сосредоточенно, не обращая внимания на шипение Их Сиятельства. И лучше бы кричал в самом-то деле…

— Я добавлю горячей. Выдержите?

Кивок.

А пульс еще ускорился, но не настолько, чтобы бояться за сердце.

— Ребенок…

— Что?

— Спасибо.

— Не за что. Сейчас посидите, пожалуйста, смирно.

Тиссе нужны таз, тряпка и ножницы, потому как она подозревала, что просто расчесать слипшиеся волосы не выйдет. И оказалась права. Все спеклось в черно-бурый ком, который не желал размокать. Их Сиятельство терпели молча. Лишь однажды попросили Гавина добавить горячей воды.

Волосы вокруг рваной раны Тисса выстригала аккуратно, а когда достригла, тан — ну неймется ему! — оттолкнул руку и сам ощупал затылок.

— Ты шить умеешь? — поинтересовался он.

— Я пробовала… на овцах.

К людям мама ее не допускала.

— Хорошо. Представь, что я овца.

— Скорее уж баран, — не удержалась Тисса и поспешно добавила, — овца — девочка, а вы…

— Мальчик. Мальчик-баран. Примерно так себя и чувствую.

В кофре, который принес Гавин, имелся набор игл разной формы и толщины, шелковые нити, ножи и даже струнная пила — ее Тисса только на картинках и видела.

— Извини, но я буду ругаться.

И тан сдержал слово.

К счастью, рана была не такой и длинной, Тисса в пять стежков уложилась. Страшнее всего было прокалывать кожу в первый раз. И она все медлила, уговаривая себя, что это все равно надо сделать, даже если будет больно. А больно будет, потому что Тисса не умеет шить и руки у нее трясутся.

Но отступать было некуда. Второй стежок дался легче. А на третьем тан сказал что-то такое, отчего Тисса едва иглу не выронила… и перестала его слушать.

— Все, — объявила она, отрезая нить. — И вам пора выбираться из воды.

— Сейчас, — он опять сунул пальцы в волосы, точно проверяя, хорошо ли сделана работа. — Ребенок, глянь пожалуйста, что у меня за ухом. Жжется…

Он наклонился, чтобы Тиссе было лучше видно.

Не за ухом — на шее.

Красное пятно, размером в медяк. Яркое такое… круг и перекрещенные мечи.

— Это… — Тисса поняла, что сейчас расплачется. — Это клеймо…

Кто-то ударил Их Сиятельство по голове. Подло. Сзади. И когда тан потерял сознание, избил. Но показалось мало. Еще и клеймо. Которое рабам ставят.

И это же навсегда!

Как можно быть настолько жестоким?

— Клеймо, значит, — тан накрыл ожог большим пальцем. — Вот сука… ничего. Я злопамятный. Найду — сочтемся. Так, о том, что тут было — никому. Ясно?

Тисса хотела ответить, что само собой не собирается никому рассказывать, и вовсе не потому, что Их Сиятельства боится. Но вместо слов получился всхлип. И тан обернулся.

— Эй, ребенок, ты чего? Плачешь?

Если бы не спросил, Тисса справилась бы.

А тан спросил, и она разревелась.

— Из-за этой ерунды? Оно и стоит-то так, что не увидишь. А волосы отращу, совсем скроется…

Да разве в этом дело? Он же сам будет знать про клеймо. И про то, что Тисса знает. И тот, кто поставил, тоже. И вообще нельзя так с людьми.

— Так чего плакать?

— Мне… мне вас жалко.

Она вытерла глаза рукавом, убедившись, что тот уже мокр и грязен. И кроме земляных пятен виднелись другие — крови. Их-то точно не выйдет застирать. Но это уже не казалось важным.

Надо успокоиться.

Леди не ревут.

Хотя они и не сидят ночью в чужой ванной комнате в то время, когда хозяин этой комнаты изволит принимать ванну.

И выглядят иначе… а Тисса в мокрой грязной рубахе похожа… да лучше не думать о том, на кого она сейчас похожа. Наверное, Тисса никак не леди, если легко забыла, чему ее учили.

Но тана удалось из ванны извлечь, уложить в кровать и напоить горячим вином. Он больше ничего не говорил, но только смотрел как-то грустно. И от этого взгляда ушедшие было слезы грозили вернуться. Уснул он почти сразу, и Тисса решилась-таки обработать ожог мазью, благо в кофре имелось множество средств, и некоторые Тиссе удалось опознать.

— Это дашь завтра утром, — Тисса отставила флакон темно-красного стекла. — Три капли в горячей воде. А это — в обед. Если будет сильный кашель или вдруг лихорадить начнет — зови доктора. Даже если возражать станет. Проводишь меня?

Гавин кивнул. К счастью, на пути никто не встретился. И лишь у самых дверей в комнату Гавин осмелился сказать:

— Мой лорд очень хороший.

Замечательный просто. Если бы он еще и помалкивал иногда…

…и вел себя как подобает лорду…

Хотя разве в праве Тисса требовать от кого-то пристойного поведения, когда она сама недавно нарушила все мыслимые и немыслимые правила?

К счастью, Долэг спала. Бедняжка испугалась бы, проснись одна среди ночи. После ухода девочек в комнате стало совсем пусто… и Тисса, конечно, им не завидовала. Ничуть. Зависть — очень плохое чувство. Она радуется, что у них будет настоящий дом. И семья… и вообще, у Тиссы тоже будет и дом, и семья. Если, конечно, Их Сиятельство доживут до свадьбы.

Это было бы крайне любезно с их стороны.

— Леди, — этот голос Тисса узнала бы из тысячи. — Соблаговолите объяснить, где вы так… интересно провели ночь.

Утро началось не очень хорошо.

К завтраку подали записку от леди Льялл, где сообщалось, что «по ряду уважительных причин леди Тисса не имеет возможности сегодня исполнять возложенный на нее долг, в чем бесконечно раскаивается…».

Слов было много. И смысл как-то среди них потерялся, хотя я трижды прочла послание.

— Возможно, — Ингрид, взяв серую бумагу, пробежалась взглядом по ровным строкам, — сегодня тот день месяца, когда девочке лучше немного отдохнуть.

То есть… о, мне следовало бы самой додуматься. В последнее время Наша Светлость стали утомительно недогадливы.

Навестить Тиссу? Она смутиться. И нервничать будет, что вряд ли на пользу…