Звезды на дисплеях - Владимир Подольский

- Всем, кто слышит, мэйдэй, мэйдэй, мэйдей!

Аварийный сигнал идёт с того же направления.

- Серёга! - ору я в ответ. - Я тебя слышу, что случилось? Нога?

- Вася? Это ты? Откуда ты узнал про ногу? Да я её сломал, еле доковылял до 'юрты', сознание терял чёрте сколько раз. Врубил аварийку вчера вечером, а вообще, точно не помню. Ответа пока нет. А сегодня у меня ещё и последний баллон оказался пустой.

- Как пустой, почему?

- Не знаю, он последний подключился. Я в сознание пришёл, а в нём только пять процентов смеси. Даже скафандр почти не зарядился.

- Серёжа! Слушай меня! Лежи спокойно, не разговаривай и не шевелись, экономь кислород. Будь на этом канале. Сейчас я спущусь с горки, связь пропадёт, не волнуйся. Выйду на тебя по пеленгу аварийки, принесу воздух. На подходе вызову. У тебя аварийка рядом с 'юртой?'

- Да, рядом. На... юрте. Ты... приходи, я жду... зачёт...

Серёгина речь сделалась сбивчивой, он перестал отвечать на вызовы, похоже, снова потерял сознание. Ну что же, Вася, кажется, пришло время показать всё, на что ты способен. Ты у нас чемпион группы по бегу? Вот и покажи, как ты умеешь бегать!

И я побежал. На бегу голова свободна, можно и даже рекомендуется думать о постороннем, а не об усталости. Но я думал только о том, почему Сергею не пришла помощь, и как я узнал вчера про его ногу.

Домчав до 'юрты', я зарядил до отказа скафандр из второго баллона, а третий отсоединил и вытолкал наружу. Что мне нужно? Воздух? Сделано! Аварийный передатчик? В кармане! Вода? Скафандр заправлен до отказа, остатки воды в канистре в рюкзак! Оправиться, заменить памперс? Нет времени!

Посидеть полминуты на дорожку. Вдруг, что придумается? Ничего больше не придумалось, я вылез наружу, закинул за спину рюкзак, прицепил кирку. Подхватил баллон. Нет, так не удобно. Ослабил на груди лямки рюкзака, просунул под них баллон. Так гораздо лучше, баллон теперь не нужно держать, достаточно только придерживать. И потрусил, держа курс в 90 градусов левее солнца.

Сигнал аварийной бибикалки 66-го канала становился то громче, то тише, иногда даже пропадал совсем. Хорошо, что у нас в 'Доспехе' в основном используется аналоговая радиосвязь. В 'цифре' я мог бы её не услышать. А в 'аналоге' падение сигнала до нуля, это нормально, рельеф, интерференция... Но если я его слышу, то почему не реагирует База? Ясно, что она гораздо дальше, но в таких случаях заказывается ретрансляция через спутник, даже через несколько, поскольку стационары на Луне не прижились. Дежурный на Базе, приняв сигнал, должен тут же поднять 'Пенал' и эвакуировать пострадавшего. Почему это не сделано?

Не будем предполагать самое невероятное: нападение на Базу врагов или инопланетян. Скорее, просто сбой связи со спутником. Но современная связь постоянна, даже если нет смысловой нагрузки, приёмопередатчики непрерывно обмениваются кодированными пакетами 'всё нормально'. И при пропадании связи срабатывает сигнализация.

Впрочем, это резервный канал, он работает только во время учений, таких, как наш злополучный зачёт. Есть ли на этом канале сигнализация? Должна быть, как же иначе, ведь от его исправности зависит жизнь людей! Что же не сработало? Полагается иметь 100% резерв любых каналов, почему его не включили?

Ладно, примем как данность: о наших проблемах на Базе не знают. Что мне сделать, чтобы установить связь хоть с кем-нибудь? Попробовать позвать на аварийной частоте 121,5 мегагерца? Её слушают и во всех поселениях и на космических кораблях стартующих и финиширующих на Луне. И связные спутники её тоже ретранслируют автоматом. Здравая мысль! Я записываю короткое сообщение и включаю рацию на автоматическую передачу на аварийном канале. Но, в перерывах продолжаю слушать и 66-й и 16-й каналы.

Постепенно втягиваюсь в ритм бега. Даже бормочу глупую песенку, Что-то вроде:

'Я бегу по Луне,

Я доволен вполне!

Я бегу...'

И так без конца. Эта речёвка слегка гипнотизирует и позволяет забыть об усталости и мокром от пота белье, поскольку климатизатор скафандра на такие нагрузки не рассчитан.

Так, на 66-м уже чёткий пеленг, Серёга где-то недалеко. Я бежал чуть больше двух часов. Странно, почти совсем не устал. Маркёр пеленгатора на внутришлемном дисплее болтается около +15 градусов. Берём немного правее. Теперь, метка вальсирует в районе нуля. Ага! кажется, вижу 'юрту' в лощине, до неё метров сто. Бегу изо всех сил. Переключаюсь на 16-й канал:

- Серёга, я здесь, слышишь меня?

Молчание. Только бы он был просто без сознания... Сбрасываю весь груз на почву, осторожно открываю люк, несколько секунд и я внутри.

Серёга лежит недвижно, но дышит - это хорошо. Шлем закрыт, а климатизатор мигает красными огнями - это плохо. Значит в 'юрте' дышать уже нечем. К Серёгиной левой ноге в районе голени привязана импровизированная шина из колен телескопического штыря. Как же ему было больно, пока он её привязывал! Разворачиваюсь и лезу наружу, нужно запихать в 'юрту' баллон.

Стоп! Думай пилот! Если я наполню 'юрту', то воздуха нам двоим не хватит до конца срока по любому. А в самом худшем случае за нами прилетят только через сутки. Я стараюсь не думать, что могут прилететь и позже. Единственный выход - самим добраться до воздуха и помощи. Если я буду двигаться, то буду расходовать больше кислорода, и его хватит двоим совсем не на долго. Но, я могу себя контролировать и постараюсь дышать 'через раз', как говаривал сержант. Серёга без сознания, это и к лучшему. На сколько нам хватит воздуха - неизвестно. Но сидеть и смотреть на манометр я не смогу.

Да ещё Серёгина нога. Снять его скафандр конечно возможно но, что я сделаю? А вдруг там гангрена или сепсис? Просто так сознание не теряют!

До Базы по моим расчётам километров шестьдесят, шестьдесят пять. Столько я с Серёгой не пройду, просто воздуха не хватит. Или хватит? Однако идти нужно в любом случае. Если попадётся по пути гора, заберусь на неё и буду сканировать диапазон и вещать на всех частотах, кто-нибудь да услышит. А отсюда из ямы, вряд ли!

Я выпустил из 'юрты' почти весь отработанный воздух, отсоединил от климатизатора баллоны и стравил из них остатки смеси. В двух баллонах было по несколько атмосфер остаточного давления, в третьем не было ничего. Мало, смеси не хватило, чтобы создать приемлемое давление. Пришлось выпустить немного и из своего скафандра. Не норма, конечно, но жить можно. Как не жалко, но пришлось привести Серёгу в чувство. Он застонал, сфокусировал глаза и уставился на меня непонимающе.

- Вася, - тихо констатировал он, - ты пришёл, или мне снится?

- Пришёл, пришёл... Говори, что хочешь, есть, пить, сегодня день исполнения желаний! - бодро заявил я, хотя при виде его измученного лица у меня слёзы навернулись на глаза.

- Домой, к маме, - пошутил шёпотом Серый, - связи нет? воздух принёс?

- Связи нет, воздух принёс. А сейчас я тебе вколю антишок и летаргин, чтобы ты не трепыхался, когда я тебя понесу.

- Антишок...Ты, Вася, делай, что знаешь, я что-то плохо соображаю. Но, может, лучше, ты иди один, а? Я тут полежу, а ты помощь пришлёшь...

- Нет, Серёжа, пойдём вместе, у тебя воздух в скафандре на нуле, ты даже на летаргине долго не протянешь. А баллон у меня один. Да ерунда всё это! Не смогу я тебя оставить!

Хорошая вещь - летаргин! Одна инъекция и спишь без сновидений суток семь - восемь. Потребление кислорода снижается в десять раз, температура тела падает на пятнадцать градусов. Хоть по почте тебя посылай! И, говорят, без побочных эффектов, только потом голова три дня раскалывается. Но это хорошая плата за спасение. А может уколоть и себе, лечь рядом и спать?

Скорее всего, спасут. Только с мечтой о космосе придётся, видимо, попрощаться. Я не исчерпал ещё всех шансов, рано мне летаргин колоть.

Серёга опять закатил глаза, я набрал на клавиатуре его 'Доспеха' команды. Есть, инъекции сделаны. Закрыть шлем, убавить климатизатор скафа и осторожненько вытащить Серёжу на 'свежий воздух'. Заодно вытаскиваю Серёжин рюкзак.

Подзаряжаю Серёгин скафандр: ему под летаргином надолго хватит. Подзаряжаю и свой, под завязку. В баллоне ещё 70% смеси, бросать нельзя. Выкидываю всё из своего рюкзака, надеваю его, выкидываю всё из Серёгиного рюкзака, кладу туда аварийный передатчик. Надеваю рюкзак на Серёгу, регулирую лямки, залезаю в них. Нагибаюсь за баллоном, засовываю его на привычное место.

Конь взнуздан, всадник в седле. Пора скакать! Нет, не пора, ноги всадника волочатся по грунту. У! долговязый! Роняю баллон, регулирую лямки, Серёгины коленки подвязываю к поясу своего скафандра. Баллон на место и вперёд.

Честно говоря, я хорошо помню только первые два часа. Я иду так, чтобы моя тень была прямо перед глазами. Это главное. Моя рация сканирует диапазон, периодически натыкаясь на автоматический 'мэйдэй' Серёжиного передатчика. Да ещё у него в рюкзаке вещает 'аварийка'. Ходячий радиоцентр, да и только! И никто не отвечает... Идти с каждым километром всё трудней, неужели всё напрасно?