СЕЯТЕЛИ ТЬМЫ - Эйсукэ Накадзоно

Тэрада, который, казалось, был поглощён своими мыслями, пристально посмотрел на него, но ничего не ответил.

— Разумеется, Тэрада-сан прав, — сказал Канагаи. — Мы в клинике не сталкивались с чумной пневмонией и в результате потеряли доктора Убукату, приняв поначалу его болезнь за обычное воспаление лёгких.

— Но Эмма, надеюсь, не внушает такого рода беспокойства? — снова встревожился Кохияма.

— Пока нет, пока нет, — ответил Канагаи. — Но всё-таки нужно быть настороже.

— Значит, опасность пока остаётся?

— Конечно, остаётся, — нарушил наконец молчание Тэрада. — В клинике займутся вирусом, а мы здесь — проверкой на чумной микроб.

— Чтобы при гриппе вдруг активизировался чумной микроб — такое я слышу впервые, — съязвил по адресу Тэрады Муракоси.

— Пока в лёгких у неё всё чисто, так что, думаю, всё обойдётся. Но необходимо продолжать тщательное наблюдение. — Сказав это, Канагаи быстро положил в свой чемоданчик стетоскоп и металлический бокс со шприцами. Защёлкнув чемоданчик, Канагаи вышел в прихожую. И, только надев обувь, он вдруг спросил:

— А как Хамура-сан?

О Хамуре почему-то все забыли. Канагаи задал свой вопрос, ничего не подозревая, всем своим видом как бы говоря, что к этому здоровяку, наверное, вряд ли стоит и заходить.

— Простите, мы о нём забыли, — сказал Тэрада, — но я попрошу вас зайти к нему и внимательно его осмотреть.

— Неужели с ним что-нибудь случилось? — удивлённо спросил Канагаи, но Тэрада уже направился к лестнице, ведущей на второй этаж.

Он с трудом переставлял ноги и пошатывался. Глядя ему в спину, Кохияма подумал: «Вот кто, кажется, действительно болен, и посерьёзнее, чем все остальные».

— У Хамуры нервное расстройство, что-то вроде психоза… — вместо Тэрады ответил Катасэ.

— Да вы шутите! — Канагаи изумлённо посмотрел на него.

— Как ни странно, но это так, — ответил Катасэ и пошёл проводить доктора. Но тут с криком ворвалась госпожа Хамура с ребёнком на руках.

— Сэнсэй[10]! Канагаи-сэнсэй! Мы вас так давно ждём!

Лицо её было бледно, волосы растрёпаны.

— Что там у вас случилось? — обеспокоенно спросил Канагаи.

— Он сбежал. Услышал, что вы пришли, и сбежал.

Госпожа Хамура указывала куда-то в открытую дверь.

Катасэ, Муракоси и Кохияма, знавшие о вчерашнем «рытье могилы», не говоря ни слова, выскочили из дому. Они сразу бросились к фундаменту невыстроенного дома. Но тут же остановились. И не только потому, что Сатико причала им из окна: «Не туда, не туда!» Они уже и сами увидели Хамуру.

3

Вид у управляющего делами был более чем странный. Он был почти голый, полосатые трусы спустились и, казалось, вот-вот упадут. Тем не менее он был в ботинках.

В таком необычном виде он с бешеной скоростью носился по двору под пасмурным небом, затянутым серой пеленой. Он бегал по площадке перед домом, и, судя по всему, у него и в мыслях не было бежать к забору, за которым начинался парк Инокасира.

Окружённый высокой бетонной стеной двор был вдоль стены обсажен кипарисами. Если бы кто-нибудь и забрался на забор, он и тогда не смог бы увидеть этой странной сцены.

Передний двор был не так уж мал: окружность одного лишь газона достигала более пятидесяти метров. Вокруг этого газона и бегал Хамура. Время от времени он замедлял бег, переходил на шаг и, воздев руки к небу, точно пророк, выкрикивал:

— Через три дня Токио погибнет! Умрёт девять миллионов шестьсот девяносто семь тысяч человек! Погибнет всё население!

Видимо, то же самое он говорил жене. По-видимому, Хамура был уверен, что именно эта цифра соответствует точным статистическим данным о населении столицы.

Хамура в своих полосатых трусах являл собой зрелище и странное и смешное, но вместе с тем эта сцена вызывала такое ощущение, точно перед вами разыгрывалась какая-то жуткая мистерия.

— Это ужасно! — проговорил Канагаи, стоявший рядом с Кохиямой.

— Выдаёт себя за пророка, предсказывающего гибель Иерусалима, а на самом деле хочет убежать от чумы, — сказал Муракоси.

— Не от чумы, а от жены, — с улыбкой поправил его Катасэ, зная, что госпожа Хамура осталась в доме.

— Во всяком случае, он не притворяется, — сочувственно вздохнул Канагаи. — Налицо явные признаки невменяемости. Он не выдержал изоляции и страха перед болезнью.

Видеть цветущего мужчину в состоянии помешательства было тяжело. Даже для них, знакомых с подобными душевными заболеваниями, это было угнетающее зрелище.

Но ведь и обезьяна с дерева падает. Кто из присутствующих поручился бы, что и с ним не может случиться нечто подобное! Страх постепенно развеял ироническое спокойствие Катасэ и Муракоси. Все стояли молча, тревожно следя за Хамурой.

— Что ж, мы так и будем глазеть на него? — раздражённо проговорил наконец Кохияма. — Ведь это не учебная аудитория, да и мы не студенты!

В ту же минуту подбежала госпожа Хамура.

— Где ваша совесть, господа учёные? — визгливо закричала она. — Ведь он может простудиться! Вы убьёте его! Ваш институт — самый настоящий рассадник заразы! Сколько раз я уговаривала его уйти с этой проклятой работы, сколько раз говорила ему…

Она громко заплакала и, протягивая вперёд руки, побежала к мужу.

На этот раз дело было не в дурном характере — видимо, она инстинктивно почувствовала непоправимость случившейся с мужем беды и не знала, как выразить своё отчаяние.

Внезапно Хамура прекратил свой бег, перешёл на шаг, и тут он увидел жену. От него шёл пар, в лице не было ни кровинки. Не успела жена сделать к нему шаг, как он круто повернул назад. Она бросилась за ним, но он пулей помчался к забору. Катасэ, Муракоси и Канагаи тоже побежали за ним, но догнать Хамуру было не так-то просто.

Проскочив за живую изгородь, Хамура подпрыгнул и, ухватившись за верхний край ограды, повис на руках. По-видимому, он хотел перелезть через стену. Подоспевший Катасэ кое-как ухватил его за ноги, но Хамура другой ногой стал пинать Катасэ, и тот его отпустил. Тогда за ноги Хамуру схватил Кохияма, но стащить его с забора не удалось. Однако долго Хамура сопротивляться не мог. Внезапно руки его разжались, и он вместе с Кохиямой упал на землю. Все окружили их. Хамура поднялся и, точно затравленный зверь, прижался спиной к забору. Он ободрал грудь о забор, кожа была вся в ссадинах. Жена подошла к нему, взяла его за руки, он даже не пытался оттолкнуть её от себя и лишь смотрел на неё отсутствующим взглядом.

— Госпожа Хамура, отойдите, пожалуйста, — мягко сказал Канагаи. — Всякое волнение для вашего мужа сейчас очень вредно.

— А, доктор! — воскликнул Хамура, переводя на него взгляд. — Что же это вы, милый доктор!.. Люди болеют, а вы и носа не кажете!

— Извините, но так уж вышло, — спокойно отвечал Канагаи. — Я был на встрече однокашников по университету и хватил лишнего.

Госпожа Хамура, всхлипывая, отошла от мужа. Сатико взяла её за руку и увела в дом.

— А что с вами случилось, Хамура-сан? — спросил Канагаи.

— Ничего не случилось, — отвечал Хамура. — Вот эти господа почему-то решили, что я сошёл с ума.

— Неужели? Как нехорошо! Нехорошо! — поддакнул Канагаи.

— Ошибочные диагнозы! Всё дело в ошибочных диагнозах! С доктором Убукатой было то же самое! И у барышни, вероятно, совсем не чума.

Хамура попал, что называется, в точку. Такая проницательность удивляла. Впрочем, это свойство вообще характерно для людей, целиком ушедших в свой внутренний мир.

— Что ж, возможно, так оно и есть, Хамура-сан, — согласился Канагаи. — Но вам следует позаботиться прежде всего о себе. Давайте-ка оденемся, а то вы можете простудиться и умереть.

— Я хорошо знаю, что сейчас всюду грипп. Но меня, доктор, это не пугает. Ведь у меня же чума!

— Это ещё неизвестно…

— Сомневаетесь? Но ведь поэтому я и занимаюсь усиленной гимнастикой: бегаю, прыгаю…

— Это что же, новый лечебный метод?

— А вы не знали? Стыдитесь! Об этом уже много написано. У одного англичанина образовались опухоли в паху и под мышками. Не выдержав страшной боли, он вырвался из дому, прибежал к Темзе и прыгнул в воду. Все думали, что он погиб, а он, переплыв речку туда и обратно, бегом пустился домой и сразу забрался в постель. И представьте, избавился от болезни. Опухоли лопнули, дрянь вся вышла, от пребывания в воде жар спал, и он быстро пошёл на поправку.

— Похоже, что у него была бубонная чума, но ваш рассказ не внушает мне доверия.

— Опять сомневаетесь? Вы, видно, только и можете, что держать больных взаперти. Но у каждого человека свои особенности, и методы лечения тоже должны быть индивидуальными.

— Вот тут я согласен с вами. Давайте вместе подумаем, как мы будем лечиться. Но прежде всего вернёмся в дом, здесь слишком холодно.