Дочь викария - Кэтрин Коултер

— Нет, — коротко ответила Мегги и добавила то, что в глубине души уже знала:

— И я не думаю, что станет лучше. Что это?

— Целебный корень. Называется маринго. Растет около реки, на лавовом плато, на западных склонах вулкана Этна в Сицилии. Будем надеяться, что это поможет Рори. В письме от моего друга сказано, что именно этот корень прекрасно излечивает лихорадки подобного рода. Быстрее, Мегги, нужно спешить. Немедленно дайте это мальчику. Всего один глоток, больше не нужно. Потом еще по глотку каждый час, пока не минует опасность.

Тайсон и Мэри Роуз посчитали, что лекарство прислал доктор. Мегги не стала их разубеждать. Ей удалось открыть ротик брата и влить туда немного коричневой жидкости. Для пущей верности она потерла пальцами его горло. Он захрипел и раскашлялся. Маленькое тельце извивалось в мучительных конвульсиях. Но все же он дышал, неглубоко, едва слышно. Все молча наблюдали, как малыш борется со смертью. Казалось, ему становится легче, но тут снова, совершенно неожиданно начались судороги. Тайсон крепко держал мальчика пока Мегги делала все, чтобы он не прикусил язык. Мать растирала ручки и ножки мальчика. Судороги так же внезапно прекратились, и Рори словно оцепенел. Мэри Роуз упала на колени.

— Господи, да что же это?! Тайсон, нет! Он не может умереть, не может?

— Нет, подожди, подожди немного.

Мегги молилась так исступленно, как ни разу до того. Хуже всего, что она совсем не слышит его дыхания. Не видит ни малейшего шевеления. Он умирает…

— О, пожалуйста, Боже, не надо, только не этот чудесный ребенок!

Отец продолжал ритмично сжимать и массировать грудь Рори, повторяя снова и снова:

— Дыши, Рори, дыши.

Случайно подняв глаза, Мегги увидела лорда Ланкастера, молча стоявшего в дверях и наблюдавшего разворачивавшуюся перед ним драму. Лицо его заметно побледнело, глаза под полуприкрытыми веками были печальны.

— Слава Богу! — пробормотал Тайсон с облегчением и слезами в голосе. — Дышит! — Он притянул к себе Мэри Роуз и поднес ребенка поближе к матери. — Слава Господу милосердному, наш мальчик снова дышит.

Он посадил жену себе на колени и положил ей на колени сына. Мэри Роуз дрожащими руками гладила ребенка по спинке непрерывными круговыми движениями, пока Тайсон продолжал массировать его грудь. Наконец Мэри Роуз откинула голову на плечо мужа. Тот поцеловал ее волосы и крепче сжал жену и сына. Мегги подумала, что в жизни не забудет этой минуты. Рори дышал, не затрудненно и хрипло, а полной грудью, и каждый вдох и выдох звучали совершенно нормально. Щеки раскраснелись, но не от жара. Мегги взяла с постели одеяло и накинула на всех троих.

— Еще одно, Мегги. Он не дрожит, но я хочу, чтобы мы все пропотели.

— Он совсем спокойный. Ни озноба, ни конвульсий, — с надеждой прошептала Мэри Роуз. — О, Тайсон, как по-твоему, он…

— Не знаю, любимая, но держи его. Не прекращай растирать его, ему не повредит. Это лекарство, Мегги… увидишь доктора Дрейфуса, передай, что оно помогло и что я так и знал: он обязательно придумает, как вылечить нашего малыша.

— Это не от доктора, папа. Его привез лорд Ланкастер. Озадаченный, Тайсон долго не знал что ответить.

— Поблагодари его, — вымолвил он наконец, — и скажи, что оно подействовало почти мгновенно. Вся наша семья у него в долгу.

— Обязательно, — кивнула Мегги, не упоминая о том, что Томас Малком стоит сейчас в дверях и смотрит на них. Она накрыла отца и мачеху всеми одеялами, которые только нашлись в комнате, и осторожно приложила ладонь к щеке Рори. Гораздо прохладнее, она могла в этом поклясться.

— Папа, мне кажется, что он просто спит. И дыхание такое ровное.

Отец улыбнулся ей. Она улыбнулась в ответ и, наклонившись, быстро поцеловала его в щеку.

— Сейчас принесу тебе чаю. О, и Мэри Роуз тоже уснула. Вот и хорошо.

Мачеха в эту минуту казалась усталой Мадонной, державшей больное дитя. Ярко-рыжие локоны рассыпались по плечам, щекоча подбородок мужа и обрамляя бледное личико.

— Я молился, пока у меня хватало слов, пока мольбы не иссякли. Наверное, Господь услышал меня и послал сюда лорда Ланкастера.

— Возможно, — согласилась Мегги. — Мне кажется, что у лорда Ланкастера действительно появилась настоятельная потребность приехать. Неужели это Господь поторопил его? Какая утешительная мысль.

— А теперь отнеси лекарство доктору Дрейфусу. И скажи, что оно, похоже, подействовало на Рори. Если кто-то еще заболеет, мы сумеем…

— Обязательно, папа. Я спрошу лорда Ланкастера, есть ли у него еще. Минут через двадцать нам нужно дать Рори еще глоток. Если все будет так, как сейчас, значит, больше лекарства не требуется.

Мегги улыбнулась, выпрямилась, повернулась и подошла к Томасу Малкому. Полы старого халата развевались вокруг голых щиколоток, длинная коса змеилась по спине, и выбившиеся из нее прядки распушились на лбу и щеках.

Она сделала знак глазами, и он тихо отступил и вышел на площадку. Теперь его лицо было в тени, потому что солнце скрылось за облаками. Мегги остановилась перед ним, взяла его левую руку и крепко сжала.

— Не знаю, как и благодарить вас, милорд. Неужели это Господь вселил в вас тревогу и настоятельную потребность прийти к нам?

— Все возможно, — медленно ответил Томас, глядя на свою большую загорелую ладонь, сжатую между двумя маленькими, но не изнеженными ручками Мегги Шербрук. Эти руки помогали растить младших братьев, дрессировать кошек и выполнять десятки дел, порученных дочери викария. И он вдруг задался вопросом: почему и в самом деле приехал так быстро? Непонятно. Он знал только, что это необходимо. Неужели это Господь поторопил его?

— Сумка с лекарствами была привезена за несколько минут до рассвета вместе с другими товарами, — деловито объяснил он. — Тот парень, который ее доставил, утверждал, будто не мог отделаться от ощущения, что мне все это скоро понадобится, и поэтому гнал коня от Истборна до моего дома. Я услышал, что малыш Рори заболел, и немедленно отправился к вам. Думаю, Господь поторопил посланца.

— А это лекарство еще осталось?

— О да. Мой слуга отвезет его доктору Дрейфусу. Пусть бережет для детей на случай лихорадки.

— О небо, да я же не одета! Миссис Приддл, пожалуйста, проводите его сиятельство в гостиную и накормите завтраком. Я скоро спущусь.

Двадцать минут спустя Мегги вошла в гостиную. Лорд Ланкастер, стоя у зажженного камина, пил чай.

— Моя семья в огромном долгу перед вами, милорд, — не колеблясь, сказала она, протягивая ему руки. Томас поднял брови. Ему хотелось заверить, что он не признает долгов подобного рода, что на его месте любой порядочный человек сразу же принес бы лекарство в дом викария. Но он хотел, чтобы она оставалась у него в долгу, если это поможет осуществить его планы. Только одна она.