Огонь - Страндберг Матс

Вдруг сзади Линнеи раздается какой-то звук. Шуршание асфальта.

Линнея обернулась. Никого.

Но она была уверена, что ей не показалось.

Она включила свои магические способности. Пришлось как следует напрячься – сложно проникать в мысли того, кого не видишь.

Никакого результата.

Так ничего и не услышав, Линнея поспешила дальше.

У кладбища еще никого не было. Линнея села у стены и стала ждать, глядя в высокое звездное небо.

Она вспоминала, как они с Элиасом ночью ходили по самым безлюдным местам Энгельсфорса. И говорили, говорили часами. Элиас никогда не давал ей советов, но рядом с ним все проблемы отступали. Только в его присутствии она разрешала себе плакать. И он утешал ее. Она была нужна ему. Ей так хочется снова почувствовать себя нужной.

Если бы он был здесь. Если бы она могла ему рассказать…

Линнея замерла, издали почувствовав приближение Ванессы. И вскоре на дороге действительно показалась Ванесса.

Линнея встала. В голове ее был полный сумбур. Все лето она мечтала поговорить с Ванессой наедине. И вот эта возможность представилась, а она не знала, как себя вести.

– Привет, – сказала Линнея, делая шаг навстречу Ванессе.

Ванесса остановилась. Ее глаза блестели, тушь осыпалась и размазалась по векам.

– Привет, – промямлила Ванесса.

Линнее хочется обнять ее, утешить.

– Что-то случилось? – спрашивает она.

– Я не хочу об этом говорить.

Но Линнея уже сама все поняла. Тоненькое колечко, подарок Вилле, пропало с руки Ванессы.

– Ты рассталась с Вилле? – спросила Линнея и сразу пожалела об этом. Взгляд Ванессы стал жестким.

– Хватит ковыряться у меня в голове!

Линнея хочет объяснить, что не виновата, что просто увидела отсутствие кольца. Но тут на нее накатывает злость. Ванесса судит ее, не разобравшись.

Знала бы Ванесса, скольких сил стоит Линнее не читать ее мысли. Искушение велико, ведь так хочется знать, что Ванесса о ней думает и смогут ли они помириться.

– Не нужно уметь читать мысли, чтобы понять, что вы не подходите друг другу, – слышит Линнея словно со стороны собственный голос.

Ванесса смотрит на нее широко открытыми глазами. Потом резко отворачивается. Но Линнея успевает заметить у нее на щеках слезы.

Черт, черт, черт! Ну почему у нее всегда всё получается наперекосяк!

Линнея так крепко сжимает кулаки, что ногти впиваются в ладонь. У нее был шанс помириться с Ванессой, все объяснить, попросить прощения, а она все испортила, как обычно, все испортила, она портит все, к чему прикасается.

Плечи Ванессы вздрагивают, и каждое ее всхлипывание острой болью отдается в сердце Линнеи. Она ненавидит просить прощения, но сейчас готова извиняться до тех пор, пока в мире не кончатся слова извинения.

Но вот Ванесса перестает плакать. Вдали показываются Мину и Анна-Карин. Они вдвоем несут большую спортивную сумку, следом за ними шагает Ида с лопатой в руке.

Мину и Анна-Карин испытующе смотрят на Ванессу.

Ида саркастически улыбается. Точно так же она улыбалась, когда Эрик и Робин издевались над Элиасом. С этой улыбкой она распространяла по школе мерзкую ложь и сплетни. Вот бы вырвать у нее из рук лопату и дать этой лопатой как следует, чтобы раз и навсегда стереть с лица глумливую улыбку.

Да, Ида – часть Круга, и с этим приходится мириться, но Линнея всегда помнит, что в действительности она ничуть не лучше тех сил зла, с которыми Избранницы ведут борьбу.

– Ну и чего мы ждем? – хрипло спрашивает Ванесса. – Будем могилу раскапывать или нет?

Вспомнив о своей руководящей роли, Мину принимает важный, «профессорский» вид.

– У меня три лопаты, у Иды – одна, – говорит она, как будто не очевидно, что у Иды в руках одна лопата. – На всех лопат не хватит, кто-то будет нас охранять.

– Я могу посторожить, – говорит Линнея.

Никто не возражает. А Ида так даже очень рада – по крайней мере, никто не будет ее мысли читать.

Ида терпеть не может Линнею за ее манеру разговаривать, вести себя, одеваться. Линнея думает, что ее одежда и косметика оригинальны, и не понимает, что, с точки зрения нормального человека, это уродство и полный отстой.

Ида крепче сжимает ручку лопаты. Она идет последней, и время от времени ей кажется, будто кто-то дышит ей в затылок.

Она старается смотреть прямо перед собой, на светлые волосы Ванессы, чтобы не видеть могил, мимо которых они проходят. Чтобы не думать о трупах, гниющих в земле, червях, выползающих их глазниц и ползающих между ребрами. Чтобы отвлечься от мыслей о том, что находится в могиле, которую они разроют. Чтобы не думать про то, что через несколько минут им предстоит разрыть эту могилу.

– Не хочу, не хочу, не хочу, не хочу…

Ида всегда ненавидела темноту. В детстве она, бывало, часами лежала без сна, завернувшись в одеяло, прислушиваясь к малейшим звукам, боясь высунуть наружу руку или ногу.

Случалось, она звала маму или папу. Те приходили, полусонные, и, стоя в дверях комнаты, говорили ей, что ничего страшного нет, что в темноте все предметы такие же, как днем.

Но разве дневная жизнь безопасна и спокойна? Те, кого нужно бояться днем, в темноте могут нападать безнаказанно. Убийцы и педофилы. Бойцовые собаки и наркоманы.

Ни Эрик, ни Юлия, ни Фелисия не знали о ее страхах. Ида научилась притворяться, что спит. Она дышала ровно и спокойно, лежа с открытыми глазами и напряженно вглядываясь в темноту.

Ида не собиралась никому признаваться, что боится темноты, но Линнея, наверно, все равно прочитала это в ее мыслях. Она наверняка использовала свою магическую силу, чтобы узнать, что Ида думает.

Ванесса останавливается так резко, что Ида чуть не налетает на нее.

Вот и могила.

Девушки на мгновение замирают. Ида снова чувствует затылком легкое движение воздуха и перебирается ближе к могиле, с краю теперь стоит Ванесса.

Мину открывает сумку.

– Я посмотрела в Интернете, там написано, что гроб обычно лежит в могиле на глубине двух метров, – говорит Мину и берется за лопату.

– Два метра, – стонет Ванесса и, взяв лопату, пробует воткнуть ее в землю. – Анна-Карин, блин, земля – это твоя стихия, может, скажешь какое-нибудь заклинание, чтобы нам тут не париться?

– Ага, а твоя стихия – воздух. Вот возьми и сдуй всю эту землю, – шепотом отвечает ей Анна-Карин.

Ванесса глубоко втыкает лопату и выворачивает большой ком сухой земли и травы.

По спине Иды побежали мурашки. В этой ситуации она полностью согласна с Николаусом. Старикан прав. Есть множество причин, по которым тревожить эту могилу нельзя, категорически нельзя.

Анна-Карин и Мину тоже вонзили свои лопаты в землю и принялись копать.

Сглотнув слюну, Ида напомнила себе, зачем пришла на кладбище, вспомнила, что ей обещала Книга, и присоединилась к девочкам.

Копать оказалось труднее, чем она думала. К тому же их с Мину лопаты постоянно сталкивались и мешали друг другу. Но в конце концов мерный ритм работы успокоил Иду, и она впала в состояние транса, похожее на то, в котором она пребывала во время езды на лошади. Как робот, она опускала лопату, зацепляла ком сухой земли, поднимала его вверх и отбрасывала в сторону.

Чем глубже они продвигались, тем более влажной и тяжелой становилась земля. Черви и насекомые пытались спастись бегством, но против Идиной лопаты они были бессильны. Она убивала их беспощадно, представляя, будто крушит своих врагов.

Фелисия. Робин.

Линнея. А потом и остальные Избранные получили удар лопатой.

Досталось и Эрику. И Юлии – просто за то, что надоела.

Теперь приходилось копать по очереди. В узкой яме помещалось только два человека. Толстая Анна-Карин пыхтела и отдувалась, Мину тоже еле двигалась – наверно, никогда ничего тяжелее книжки не поднимала.

В конце концов остались только Ида и Ванесса. Казалось, они участвуют в каком-то странном соревновании. Слышно было только звяканье лопат и тяжелое дыхание девочек.