Очень опасная женщина. Из Москвы в Лондон с любовью, ложью и коварством: биография шпионки, влюблявшей в себя гениев - Дебора Макдональд

Мура и Иван часто спорили в те осенние месяцы после революции, но какое место в спорах занимала политика, а какое – личное разочарование и недовольство Муры скукой, которая окружала ее новую жизнь, невозможно сказать.

Преданный Россией, Иван фон Бенкендорф нашел себе убежище на своей родине. Политическая ситуация в Эстонии была неспокойной, и Йендель был уязвим для бродячих банд, но не более опасен, чем теперь Петроград, к тому же у Ивана там были близкие родственники. Более того, когда баланс мирных переговоров сдвинулся в пользу Германии, он стал надеяться, что Эстония может стать независимой или, по крайней мере, войдет в монархистскую Германию. Иван уехал в Йендель и начал строить свою жизнь там.

Мура разрывалась на части. Жизнь для нее была в Петрограде. Ее пожилая мать все еще жила здесь в квартире Закревских и была уже недостаточно здоровой, чтобы путешествовать. То, что осталось для Муры от светской жизни, было здесь. Она сохранила связь с посольством Великобритании – и некоторую личную независимость, – приняв должность переводчика при посольстве. (Вскоре поползли слухи, что ее роль там была больше чем обязанности переводчицы; репутация шпионки тянулась за ней. Но ничто не было известно наверняка.) Что важнее всего, здесь были ее дети.

Начался новый год, у Муры внезапно появился повод отвлечься от своих проблем. По крайней мере, так это вначале выглядело – пустяк, забавное развлечение. Она понятия не имела о том, куда это развлечение приведет. Мура, которая сделала бы почти все, чтобы выжить, была на краю своей самой опасной игры и романа, который изменит ход ее жизни. Женщина, для которой свои интересы были первостепенными, вот-вот должна была открыть для себя самопожертвование.

Глава 4. Доверенное лицо Великобритании. Январь – февраль 1918 г.

17 января 1918 г.

В снегу лежала мертвая лошадь, замерзшая на перекрестке, где Дворцовая набережная выходила на Троицкий мост. Она выглядела так, будто лежит здесь уже много дней. Локарт с грустью посмотрел на нее, когда проезжал мимо в неверном свете уличных фонарей. Несчастное животное, тянувшее сани, в которых ехали он и его спутники с Финляндского вокзала, выглядело так, будто тоже вот-вот упадет. Так было везде: лошади – кожа да кости, подавленные люди и снег, засыпающий дороги так, что даже саням было тяжело проехать[72].

Локарт вернулся в Россию меньше суток назад и уже пришел в уныние. Это был не тот Петроград, который он видел летом, когда Керенский все еще пытался удержать в подчинении Советы. В то время Локарт временно исполнял обязанности генерального консула в Москве, и это был необычно высокий пост для человека, которому не исполнилось еще тридцати лет. Но и Роберт Гамильтон Брюс Локарт был необычным человеком.

Он был искателем приключений викторианского образца, одним из тех людей, которые создали Британскую империю. Будучи шотландцем – выходцем из древнего шотландского рода, Локарт с гордостью утверждал, что в его венах «не течет ни одной капли английской крови»[73]. Мужчина, обладавший отвагой, острым умом, харизмой, опытный в обращении в равной степени и с пером, и с револьвером, имел по крайней мере одну слабость – женщины. Он был способен погубить себя из-за них. В юности его многообещающая карьера подверглась риску из-за его увлечения прекрасной – и замужней – подопечной султана. Вынужденный расстаться с ней, Локарт посвятил ей не один лист стихов, которые отражали боль, желание и сожаление[74].

В 1912 г. Локарт получил должность вице-консула в Москве. Он привязался к России, с поразительным восторгом наслаждаясь ее культурой и выразительным языком. Он также оказался вовлеченным в пользующуюся дурной славой ночную жизнь столицы. В 1914 г., поддавшись внезапному порыву, он возвратился в Англию и женился на молодой австралийке по имени Джин Тернер и привез ее в Москву. Пока она старалась адаптироваться к новым условиям, Локарт продолжал делать свою карьеру, уйдя с головой в дипломатическую и интеллектуальную жизнь Москвы и Петрограда. Он стал близок к московской либеральной элите, особенно к Михаилу Челнокову – московскому городскому голове, который был важным источником информации об образе мыслей прогрессивных политиков России. Он показывал свои литературные опыты Толстому и таким писателям того времени, как Хью Уолпол (который позже получил должность в отделе пропаганды посольства Великобритании) и Максим Горький. Карьера Локарта шла в гору. Он постепенно становился фаворитом сэра Джорджа Бьюкенена, а его проницательные отчеты о русской жизни и политике были замечены и министерством иностранных дел, и разведывательной службой[75].

Как и в Малайе, именно эта его страсть ко всему захватывающему и женщинам его и сгубила. Он всеми силами старался положить конец своим компрометирующим связям после брака, но в конечном счете оказался в их круговороте. Он слишком любил ночные рестораны, где звучала цыганская музыка, а атмосфера была насыщена сексуальными обещаниями. Отношения с мадам Вермель были не первой его сексуальной связью и даже не первой связью с замужней женщиной. Но это был его первый любовный роман, слух о котором достиг ушей сэра Джорджа. В начале сентября 1917 г., чтобы предотвратить скандал, посол с сожалением отправил молодого Локарта на родину «в отпуск»[76].

Шесть недель спустя, когда Локарт делил свое время между написанием отчетов о политической ситуации в России для министерства иностранных дел и отдыхом в поместье своего дяди на севере Шотландии, разразилась Октябрьская революция.

Правительство Великобритании, потрясенное предательским поведением низших сословий России и боясь того, что Россия выйдет из войны, не знало, что делать. В министерстве иностранных дел и кабинете военного времени подробные и проницательные отчеты, написанные господином Р. Г. Брюсом Локартом, были замечены, и он был вызван на подробное собеседование с целью высказать свое мнение относительно будущих действий. Следует ли правительству его британского величества поддерживать контакты с большевиками? Возможно, они преступные бунтовщики, но de facto теперь представляют правительство России. Что же делать?

На протяжении всего декабря 1917 г. Локарта приглашали на обеды, уделяли ему внимание и расспрашивали о нем десятки политиков и дипломатов. Потом, в последнюю пятницу перед Рождеством, его вызвали на Даунинг-стрит[77]. Локарта сопровождала группа экспертов по России, включая офицеров – полковников Г. Ф. Бирна и Джона Бакена[78]. Их всех ввели в зал заседаний кабинета министров, где только что закончилось очередное мероприятие. Министры еще не разошлись и беседовали друг с другом. Премьер-министр Дэвид Ллойд Джордж, выглядевший старым и утомленным, но все еще пышущий энергией, стоял у окна, споря с лордом Керзоном (которого он, как известно, презирал), и размахивал своим пенсне. Когда ему представили Локарта, премьер-министр пристально на него посмотрел. «Господин Локарт? Тот самый господин Локарт?» Все в комнате повернулись, чтобы посмотреть. «Судя по разумности ваших отчетов, я ожидал увидеть пожилого господина с седой бородой!» Пока Локарт стоял, смутившись, с растерянным видом, премьер-министр погладил его по спине. «Питт стал премьер-министром, когда был моложе вас», – сказал он и пригласил бывшего консула сесть.