голова быка - Алиса Дорн

Эйзенхарт с рассеянным видом потрогал чайник. Еще горячий.

— Чаю хочешь? — предложил он, наливая себе.

Немой укор был ему ответом.

— Вы знаете, сколько отделений императорского почтамта в Гетценбурге? — спросил Брэмли, заново принимаясь за отчет.

— Двадцать два, — рассмеялся Эйзенхарт. — Понял. Значит, плюшки тебе тоже не предлагать, — он кинул пахнувший корицей мешок на стол. — Так как, нашел что-нибудь?

В руках сержанта зашелестели страницы полицейского блокнота.

— На втором сортировочном пункте удалось узнать, что некто очень интересовался содержимым писем, отправителем которых значился Р. Альтманн.

— Описание получил?

— Так точно, сэр.

— Не больше метра восьмидесяти, щуплый, на голове рога, одет в дорогой костюм — темно-серый в тонкую полоску?

— Никак нет, сэр, — удивился сержант. — Выше двух десяти, телосложение атлетическое. На голове была бордовая кепка, поэтому про рога ничего не было сказано. Я записал.

Эйзенхарт прочел словесный портрет и вернул блокнот.

— Интересно. Что-нибудь еще?

— Адрес, сэр. Он оставил его на случай, если кто-то из служащих передумает…

"… и решит подправить свое благосостояние нелегальным путем," — повисло в воздухе невысказанное окончание фразы. Потому что уж больно легким был этот путь. Делать свою работу и мимоходом замечать интересующую других информацию. Императорский закон о цензуре в какой-то степени подтолкнул работников коммуникаций к этой идее: слишком много открывалось писем и подслушивалось разговоров, чтобы никому в голову не пришла мысль заняться тем же самым, но за дополнительную оплату.

— Я переписал его, сэр. Нижний ров, дом…

— Двадцать пять, апартаменты 6-Е, — закончил с ним в унисон Эйзенхарт. — Забавно.

На лице сержанта появилось обиженное выражение.

— Откуда вы знаете?

— Я не проверял, как ты работаешь, если ты об этом, — Эйзенхарт достал из кармана сложенную вчетверо бумажку и помахал ей. — Центральный телефонный узел. Та же просьба, тот же адрес, думаю, и тот же номер телефона. Только вот человек другой.

Выпив залпом чай и отправив в рот остатки плюшки, Эйзенхарт поднялся со стула.

— Ну что, — немного неразборчиво спросил он, — проведаем нашего подозреваемого?

— Которого из них, сэр? — уточнил с робкой улыбкой сержант.

В темноте Нижний ров мигал белым светом новомодных электрических фонарей. Нужный им дом стоял на отшибе по северной стороне улицы. В этом районе он еще был один такой: новый, огромный по сравнению со старыми одно — и двухэтажными особняками, построенный хозяевами для дохода. Привратник без вопросов впустил их внутрь, хотя и признался, что понятия не имеет, дома ли арендатор. На вопрос, как выглядит жилец из апартаментов 6-Е он тоже пожал плечами, сообщив, что они меняются слишком часто, чтобы их запомнить.

Арендатора на месте, судя по всему, не было. По крайней мере, на стук никто не отзывался.

— Надеюсь, его никто не успел предупредить о нашем приходе, — проворчал Эйзенхарт, на всякий случай дергая дверную ручку.

Она опустилась.

Плохой признак. Чисто теоретически, Эйзенхарт признавал, что на свете могли существовать люди, способные случайно забыть запереть дверь. Но в жизни ему встречать их не доводилось. Зато его профессиональный опыт был полон случаев, когда дверь оказывалась незапертой по менее удачной причине. Например, после квартирной кражи. Или после того, как подозреваемый в спешке покидал свое временное пристанище. Или потому что убийца не удосуживался закрыть за собой дверь.

Первую версию Виктор сразу же отмел: в жизни таких совпадений не бывает. От второй пришлось отказаться, когда обнаружился труп.

Тело лежало на полу жилой комнаты, уставившись широко распахнутыми глазами в потолок. Молодой Бык лежал навзничь, но даже в этом положении его небывало высокий рост и сложение поражали.

— Что ж, по крайней мере мы теперь знаем, к кому из двоих мы шли, — философски заметил Эйзенхарт и наклонился к телу. На первый взгляд никаких видимых повреждений заметно не было. — Я бы сказал, что мы опоздали на час-другой. Брэм, сходи-ка к привратнику и вызови оттуда доктора Ретта и… кто сегодня дежурит из судебных экспертов?

— Лой, сэр. Будет выполнено.

— И спроси там заодно, кто сегодня вечером заходил в дом — не только сюда, но и в другие квартиры.

— Так точно, сэр.

Эйзенхарт со вздохом прислонился к стене в коридоре. До приезда экспертов в апартаментах ничего нельзя было трогать, а ноги гудели от усталости после долгого дня.

— Я покараулю пока тут. А ты, — от него не укрылось, как с лица Брэмли схлынули все краски при виде мертвого тела, — можешь подождать их внизу.

Он с тоской подумал о свободных стульях в каморке у привратника. Притащить один из них, что ли, наверх? Впрочем, при мысли о лестнице идея умерла сама собой.

К его удивлению, сержант вернулся почти сразу же. "Молодец", — с теплотой подумал Эйзенхарт, вспоминая как давным-давно перебарывал свой страх мертвецов. Какая-то мысль, связанная с этими воспоминаниями, забрезжила на краю сознания…

— Доктор Ретт был дома, поэтому скоро прибудет. Коннор уже выехал, — доложил Брэмли.

Эйзенхарт кивнул и устало запрокинул голову. Что же это было — еще из того времени, когда сам он служил сержантом под началом детектива Гардинера…

— Вспомнил, — сообщил Эйзенхарт потолку. — Я вспомнил, где его видел. Его звали Брин Толлерс, из местных. Один раз попался на разбое, до этого проходил подозреваемым по той же статье. Не знал, что он уже вернулся, — он прикрыл глаза. — А что насчет посетителей?

— Я собрал описания, насколько привратник смог их вспомнить. Сэр, — в голосе Брэмли зазвучало сочувствие, — вы в порядке?

— Что о мной будет? Главное, разбуди, когда они приедут.

Команда Лоя приехала первой и быстро принялась за дело. Вскоре уже почти все поверхности были в графитовом дактилоскопическом порошке, а в воздухе пахло фотографической вспышкой. Доктор Ретт, полицейский патолог (один из двух, работавших в городском полицейском управлении), мужчина с пегими волосами и крысиными чертами лица, появился немногим позже, привнося в помещение атмосферу недовольства.

— Можете мне уже дать что-нибудь, Ретт? — спросил Эйзенхарт у склонившегося над телом патолога.

— Я, что, нанимался прорицателем? — тот метнул на него хмурый взгляд. — Приходите послезавтра, получите заключение.

— Почему так долго? Насколько я знаю, у вас нет сейчас тел в очереди на вскрытие.

— Зато у меня есть вторая работа. И первая половина дня у меня занята приемом. Так и быть, — сделал уступку Ретт, — можете подойти завтра к вечеру, выпишу вам предварительное заключение.