Последний козырь - Рэймонд Хоуки

Когда все расходились, Мэри подошла к советнику президента.

— Доктор Нейдельман, не могли бы вы уделить мне пять минут?

Он согласно кивнул, ожидая следующего вопроса.

— Но мне хотелось бы поговорить с вами наедине, — добавила Мэри, видя, что Шарлотта Пакстон и Бенедикт тоже задержались, собираясь говорить с Нейдельманом.

— Это срочно?

— Я бы хотела сделать это как можно скорее.

— Ну что же, — вздохнул он устало, — тогда заходите ко мне в кабинет минут через пятнадцать.

…Мэри вошла в комфортабельно обставленную приемную Нейдельмана без нескольких минут девять. Нейдельман предпочитал обходиться без секретарши, считая более безопасным самому печатать бумаги, и поэтому визитеры ожидали, расположившись в уютных креслах, когда погаснет красная лампочка над дверью кабинета, чтобы пройти к нему.

Сейчас как раз горела красная лампочка, но дверь была слегка приоткрыта, и Мэри видела отражение Нейдельмана в открытом окне. Он говорил по телефону, стоя у окна и глядя на вишневые деревья, усыпанные созревающими ягодами.

Мэри вежливо покашляла, давая знать о себе, но Нейдельман, очевидно, не слышал. Она покашляла громче, но он был слишком поглощен разговором. Чувствуя себя неловко и не собираясь подслушивать, Мэри уже было повернулась, чтобы уйти и подождать в коридоре точно до девяти, как вдруг услышала, как Нейдельман резко и недовольно проговорил:

— Но, доктор Педлар, вы так и не ответили на мой вопрос! Повлияет ли это на то, что вы делаете, а не на то, что якобы делаете, как считают все остальные? Каковы ваши меры по усилению цитолических качеств вируса? Как они умрут, так же важно, как и сколько их умрет, если «Последний козырь» будет применен.

Мэри замерла на месте. Значит, вирус должен был УБИВАТЬ, а убив, вызвать быстрое разложение клеток. Неужели именно этим они хотят начинить корабль? Ответ не заставил себя ждать.

— Меня это не интересует, доктор Педлар! Я повторяю: уничтожение во всем районе должно быть АБСОЛЮТНЫМ!

Потом она скажет Нейдельману, что у нее отпала необходимость говорить с ним. Мэри вышла в коридор и осторожно прикрыла за собой дверь.

Макэлрой подошел к квартире Мэри Андерсон на пятнадцать минут раньше условленного срока. Последнее время они очень сблизились, но еще ни разу не были друг у друга в гостях.

Из-за двери доносились звуки камерной музыки. Макэлрой нажал кнопку звонка. Он уже начал сомневаться, слышала ли она звонок, как дверь открылась и на пороге появилась Мэри.

— Вы освободились раньше, чем думали? — спросила она.

— Да. Сегодня вечером Нейдельман вылетел в Вашингтон, чтобы доложить президенту о ходе работ.

— Но он же всегда ездил машиной?

— А вы разве не слышали? Вашингтон захвачен демонстрантами. По последним оценкам, их там набирается сейчас около трехсот тысяч.

Мэри подошла к магнитофону.

…Пол закурил и вдруг заметил, что, пока они разговаривали, за окном почти стемнело. Они приготовили кофе и вместе отнесли его и коньяк на столик у дивана. Мэри включила телевизор и, скинув туфли, устроилась на ковре возле ног Пола, сидевшего на диване.

— Тем временем в центре Филадельфии, — раздался голос диктора, — продолжается серьезная перестрелка…

Мэри переключила канал.

— Бывший председатель объединенного комитета начальников штабов Джеймс Хиншо заявил, что в Соединенных Штатах происходит самая настоящая гражданская война. Выступая перед…

— Выключите, — попросил Пол.

— Я хочу узнать, что же сегодня происходило в Вашингтоне, — ответила Мэри, поворачивая ручку.

На экране телевизора появилось изображение сотен молодых людей, укрывающихся от проливного дождя под большими лозунгами и плакатными щитами. На одном можно было различить слова: «Народное правительство делает то, что говорит».

— Сегодня, — раздался голос диктора, — приблизительно триста тысяч демонстрантов вынуждены были искать убежища от проливного дождя, разразившегося над Вашингтоном. События, грозившие превратиться в серьезную вспышку беспорядков, были приостановлены стихией. Рано утром самолеты, взлетевшие с военной авиабазы Эндрюс, рассеяли над облаками, собравшимися над столицей, кристаллы йодистого серебра. Метеорологическая война, впервые примененная во Вьетнаме, чтобы затруднить передвижение противника, оказалась эффективной и…

— Вы действительно верите, что наша работа здесь повлияет на происходящее там? — Мэри кивнула на телевизор. — Здесь, в Детерике, все кажется таким нереальным. Как будто мы находимся в центре урагана, где всегда так спокойно и тихо. Мне кажется, что, какой бы невероятной ни казалась идея «Последнего козыря», если нам удастся бросить его в этот страшный вихрь, окружающий нас, он будет подхвачен этим вихрем и разнесен на мелкие кусочки вместе с нами.

— Вы так говорите, словно хотите отмены проекта, — сказал Макэлрой.

— Я этого очень хочу, — задумчиво и тихо произнесла она.

— А мне «Последний козырь» напоминает удар в челюсть тонущему человеку. Если этот удар успокоит и позволит спасателю вытащить терпящего бедствие…

Мэри пожала плечами, но ничего не сказала.

— Вы предупредите меня, когда придет время уходить? — спросил Пол.

— Еще не пора.

Пол наклонился к ней и осторожно поцеловал.

— Я все ждала, когда же наконец ты догадаешься сделать это, — прошептала Мэри и, обхватив его за шею, вновь подставила свои губы для поцелуя.

В семь тридцать вечера десятого августа Нейдельман возвратился в Детерик после трехдневного пребывания в Вашингтоне.

Остановившись на минуту у административного блока, где Нейдельман взял почту, гранки своей новой книги и пачку отчетов о проделанной работе, Барринджер отвез его к жилому блоку. Нейдельман вышел из машины и, оставив Барринджера доставать чемодан, поспешил в квартиру. Достав из «атташе-кейса» отчеты научных групп, Нейдельман принялся за чтение. Первым ему попался отчет Педлара. Взяв со стола шариковую ручку, Нейдельман написал на полях: «Хорошо, но частицы аэрозоля не должны быть очень мелкими. Надо, чтобы они поразили людей как на улице, так и в высоких домах». Поставив штамп «По прочтении сжечь», он подписал отчет и взялся за другой. Наконец очередь дошла и до отчета Макэлроя. Цереброиды, достигшие уже четырех месяцев, развивались нормально, все параметры и коэффициенты выдерживались точно. Поставив штамп и написав: «Отлично», Нейдельман отбросил его в общую пачку.

Следующим шел отчет группы Бенедикта. К первой странице была пришпилена карточка: «Доктор Филип Бенедикт имеет удовольствие пригласить доктора Ричарда Нейдельмана на демонстрацию изобретения, которая будет иметь место в испытательном ангаре в 9:30 11 августа. Форма одежды обычная. С уважением, Бенедикт».