Дети Эммануэль - Эммануэль Арсан

— Стефани, Маттиас хотел сказать, что я никогда не была ему неверна, хотя время от времени покидала его. Я жила тогда с молодой женщиной, которую искренне любила, почти так же, как Маттиаса. — И после паузы добавила:

— Однажды я уехала от Маттиаса почти на два года. Это было долго, и нам очень не хватало друг друга.

В комнате воцарилась тишина, и, чтобы разрядить ее, Монель вновь заговорила:

— Мне непонятно, зачем было делать тайну из столь естественных вещей. Мало кто может понять, что и в это время мы не переставали любить друг друга. Мы любим друг друга с первого дня нашей встречи и никогда не изменяли друг другу ни с женщиной, ни с мужчиной!

— Разве любовь между двумя женщинами нечто иное? — спросила Стефани.

— Я не изменяла и ей, — возразила Монель. — Я никогда не обещала ей верности и не была связана с ней узами договора.

Маттиас почувствовал, что настал его черед.

— Мы с Монель встречались украдкой, но она не изменяла своей подруге, мы говорили друг другу нежные слова, держались за руки и ничего больше. — С этими словами Маттиас взглянул на Стефани с какой-то хитрецой во взгляде и добавил:

— Она вернулась ко мне, только чуть позже!

Эммануэль внимательно наблюдала за Маттиасом и Монель. Она думала о том, что они неподвластны времени — несмотря на морщинистую кожу и выцветшие волосы, они выглядят как молодые любовники, и ничто не может им помешать оставаться такими до конца жизни.

Маттиас взглянул на Эммануэль, словно прочитал ее мысли, но обратился к Стефани:

— Ты находишь несколько странными наши воспоминания? Ты права. Нельзя относиться к памяти, как к предметам материального мира, это знак слабости и к тому же довольно бесполезное занятие. Нам надо больше думать о нашем общем будущем, я просто уверен, что у нас впереди масса разнообразных развлечений!

— И никаких плохих воспоминаний впредь? — поинтересовалась Стефани.

— Такие воспоминания, дорогая, каждый держит глубоко в себе.

— Самое главное для всех нас — не сопереживать, а вместе думать о новом, — добавила Монель.

— И это не так уж трудно, — констатировал Маттиас. — Времени предостаточно, и у нас большой выбор!

Глава 4

НОВОЕ И СТАРОЕ

— это же надо! Забеременеть в таком возрасте! — В голосе Монель, однако, не звучало обвинение в адрес современной молодежи, скорее ее слова можно было воспринять как восхищение смелостью девочки. — Ей следовало бы сначала научиться предохраняться… — продолжала рассуждать Монель.

И действительно, девушка, поднявшая руку на обочине дороги, явно была несовершеннолетней. Цвет волос, кожи и глаз выдавал в ней скандинавку.

— Ей, наверно, нет и пятнадцати… — не могла успокоиться и Стефани.

Эммануэль остановила машину и внимательнее посмотрела на голосующих. Надо признать, что девушка и парень чувствовали себя уверенно на дорогах чужой для них страны. Эммануэль обратилась к юноше:

— Куда направляетесь?

Молодой человек поднялся с рюкзака, на котором сидел, и подошел к машине. Он был чуть выше своей спутницы, но вряд ли старше. Облокотившись на дверцу автомобиля, он заглянул внутрь.

— У вас есть свободное место, — констатировал он.

— Конечно, — сказала Эммануэль. — Будущая мать окажется к тому же в хороших руках.

Эммануэль обернулась к близнецам и предложила им пересесть вперед, но это не вызвало у них восторга — они очень хотели сидеть рядом с попутчиками.

— Я сяду впереди, — предложила Монель, вызвав бурю радости у близнецов. Не дожидаясь ответа, она вышла из машины, оставив дверь открытой, словно приглашая молодых людей.

— Мы можем выйти там, куда вы едете, — сказал юноша.

Он открыл дверцу с другой стороны машины, закинул внутрь рюкзак и сел. Его подруга уже сидела рядом с Кристофером и Из.

Стефани сразу спросила девушку:

— Ты говоришь по-французски?

— Конечно, я из Швейцарии.

— О-о! — пропела Стефани таким тоном, словно признание девушки, что она родом из Швейцарии, означало наличие каких-то преступных склонностей.

Эммануэль рассмеялась.

— Я предупреждаю, — сказала она, — что мои спутницы в плохом настроении и трудно будет привести их в чувство.

Прежде чем завести машину, Эммануэль еще раз обернулась посмотреть на молодых швейцарцев.

— Ты не находишь, что Из чем-то похожа на тебя? — спросила она девушку. — А Кристофер — на твоего друга? Меня зовут Эммануэль Сальван, моих подруг — Стефани Ауриак и Монель Декавиль. Мы живем в пятидесяти километрах отсюда и вряд ли сможем подвезти вас далеко.

— Ничего страшного, — сказал молодой человек, — нам и нужно не особенно далеко. — Он помолчал и, в свою очередь, представился новым знакомым:

— Меня зовут Тео. Тео Нитероу.

— Ты тоже из Швейцарии?

— Нет.

Очевидно, он посчитал необязательной более подробную информацию о своем происхождении и замолчал.

Его спутница решила, видно, поддержать начавший угасать разговор:

— А меня зовут Марисса Эрлих. Я никогда раньше не бывала в этих краях, здесь просто чудесно.

— Ты, наверное, очень молода? — подала голос Стефани.

— Мне уже восемнадцать лет.

— О! А тебе? — не унималась она.

— Мне тоже.

Кристофер, внимательно рассматривавший свою соседку, положил руку ей на живот и спросил:

— А как зовут твоих близнецов?

Марисса рассмеялась и погладила Кристофера по щеке.

— Я еще не знаю, но мне кажется, там всего один ребенок.

— Почему? — с некоторой долей возмущения спросил Кристофер. — Тебе не нравятся близнецы?

— Разумеется, нравятся! — поспешила успокоить его Марисса. — Мне бы очень хотелось иметь таких близнецов, как ты и твоя сестра.

— Почему же ты не сделаешь себе таких близнецов? — поинтересовался Кристофер, украдкой бросив взгляд на Тео.

Стефани решила проанализировать ситуацию со своей точки зрения:

— Не лучше ли было подождать более удобного времени, прежде чем создавать новые проблемы себе и другим?

Эммануэль поспешила отмежеваться от подруги, которая, по ее мнению, слишком бесцеремонно вмешивалась в личную жизнь новых знакомых и задала вопрос, имевший, с ее точки зрения, куда большее значение.

— Вы получали такое же наслаждение от любви после того, как Марисса забеременела?

Впервые за время их непродолжительного знакомства Тео проявил интерес к собеседникам.

— Мы знакомы всего месяц, — признался он.

— Понятно. Это меняет дело, — заметила Стефани, почувствовав, что ее моральные притязания несколько беспочвенны.

Кристофер, продолжавший исследовать тело девушки, не обращал на Тео никакого внимания. Он нежно гладил Мариссу по округлившемуся животу, словно защищая от какой-то нависшей над ним угрозы. Судя по всему, ей это нравилось, она повернулась к Кристоферу и, обняв, положила мальчика так, что он щекой уперся в ее грудь.