Зверюшки - Николай Эдельман

- А по мне, кончайте вы эти споры вокруг того, чего, скорее всего, никогда и не было, - раздался новый голос. - Нет никого, кто бы присутствовал на этих пиршествах - если они действительно когда-либо были, что крайне сомнительно - а значит, достоверность всех этих рассказов равна нулю, и никто не может подтвердить их.

Лязг железной двери вырвал Н. из состояния полусонного оцепенения, в котором он находился с того момента, когда рухнули его надежды на скорое освобождение и получение вестей об Алине. На этот раз вместе со смотрителем в камеру вошел человек в форме с голубыми погонами, каких Н. раньше никогда не видел, и с автоматом.

- Н. здесь есть? - звонко выкрикнул он, проникая орлиным взором в дали, скрытые для обитателей камеры.

- Это я, - пошевелился Н.

- Ну наконец-то! - обрадованно воскликнул офицер. - Куда ж это вы запропастились? Который день вас найти не можем! У, падла! - вдруг напустился он на надзирателя. - Документы он перепутал, вредитель! Ты про Комиссию не забывай! - и поднес к его носу кулак. Надзиратель, хоть и был выше офицера на голову, беспомощно отступал, прижимаясь к дверному косяку. - Вставайте, - вновь обратился офицер к Н. - Пошли!

Н. направился к двери, чувствуя, что ботинки без шнурков на каждом шагу сваливаются с ног.

- Руки за спину! - приказал офицер.

Н. попробовал это сделать, но его левая рука плохо двигалась и при попытке завести её назад отзывалась резкой болью. Поэтому Н. не выполнил приказ до конца, но как ни странно, конвоир не стал придираться. Он шел сзади, иногда командуя: "направо", "налево", и Н. спиной все время чувствовал направленное на него дуло автомата. Их путь пролегал по мрачным темным коридорам. В отличие от камеры, потолки здесь были очень низкими, приходилось нагибаться, чтобы не оцарапать макушку о шершавый бетон, покрытый толстыми напластованиями грязи. Под потолком, а иногда и по стенам, тянулись все те же бесконечные трубы, кое-где ощутимо протекавшие: мерно падали капли или бежали струйки воды. Нос Н. различал неотчетливое, но вполне явное зловоние, как будто здесь недавно кого-то тошнило, и вонь ещё не успела выветриться.

Путь был неблизким. Похоже, что сокамерники не врали: они действительно находились в каком-то лабиринте. Иногда в коридор выходили железные двери камер, но гораздо чаще тянулись длинные голые стены. Во многих местах коридор был по щиколотку залит слоем грязной воды. Конвоир был обут в сапоги, но у Н. ноги очень быстро промокли, и он понял, почему в камере преобладающим ароматом была вонь преющих носков. Несколько раз приходилось спускаться и подниматься по грубым, сильно стертым ступеням. Должно быть, по ним прошло немало людей, раз в них образовались такие выемки. Пока они шли, им ни разу не встретилось ни одного человека. Тяжелые железные двери, иногда закрывавшие проход, казалось, отворялись сами собой при их приближении. Постепенно коридор становился менее мрачным. Тусклые лампочки сменились люменисцентными трубками. Стены покрывала зеленая краска. Двери здесь были не железными, а обычными, выкрашенными в белый цвет, иногда обитыми черной кожей. Но трубы под потолком и вонь никуда не делись.

Конвоир велел Н. остановиться перед одной из дверей и постучал.

- Войдите! - ответил из-за двери хриплый голос.

Н. вошел в кабинет.

Перед ним за письменным столом сидел полковник Акрор собственной персоной. Рядом с ним, у стола, стоял ещё один - также в форме с голубыми погонами, с черными, сильно засаленными, прилипшими к круглому черепу волосами, широким румяным лицом, маленькими глазками и очень низким лбом. Судя по всему, он был к тому же изрядно пьян, а запах перегара изо рта перешибал даже табачный дым, сизым туманом висевший в кабинете. Не дожидаясь никаких приказов, Н. решительно шагнул к Акрору и грозно спросил:

- Где Алина?!

- А, это Н.! - осклабился Акрор, откинувшись на спинку стула. - Какая Алина? - спросил он рассеянно. - Садитесь, надо поговорить. Познакомьтесь, это лейтенант Ирсон, - кивнул он в сторону черноволосого. - Минутку... - и он стал рыться в бумагах.

Н. присел на стул, обнаружив, что тот прикреплен к полу, и пока Акрор перекладывал папки, разглядывал кабинет. Стены, вдоль которых стояло множество сейфов, были облицованы деревянными лакированными панелями, похожими на те, какие Н. видел как-то в приемной ректора института. Одну стену сплошь завешивали тяжелые шторы, но непохоже, чтобы за ними скрывались окна. Потолок, как и в камере, терялся на высоте, из-за чего помещение приобретало некоторое сходство с колодцем. Трубы под высоченным потолком и сырой запах сортира присутствовали здесь так же, как и повсюду в изоляторе. Письменный стол посреди кабинета был тяжелым и очень старым.

Но больше всего заинтересовала Н. странная игрушка на столе у Акрора. Это был железный паучок размером с кулак на тонких ножках. Время от времени он самопроизвольно включался и с жутким скрежетом начинал бегать из стороны в сторону, а потом замирал на месте, чуть-чуть приседал и, сверкая красными глазами-лампочками, тарахтел, имитируя стрельбу из пулемета. Н. подался вперед и привстал, чтобы его рассмотреть, но тут Акрор отодвинул папки в сторону, положил на стол руки, сплетя пальцы, и сказал:

- Ну вот. Устраивайтесь поудобнее, работа нам предстоит долгая и ответственная.

- Для чего я вам понадобился? - процедил сквозь зубы Н., восприняв слова полковника как явное издевательство.

- Вот вам бумага, вот карандаш. Мы хотим, чтобы вы написали нам все, что знаете о Зверюшках, - вежливо объяснил Акрор.

- В смысле? - растерялся Н.

- В прямом.

- Все, что знаю только я? Или общеизвестное тоже?

- Что общеизвестно, а что - нет, не вам решать, поэтому пишите все.

- Так времени сколько уйдет!

Акрор улыбнулся и сказал:

- Вот и начинайте побыстрее, чтобы его не терять.

- Ну хорошо, - вздохнул Н., пожав плечами. Пододвинул к себе лист бумаги, посмотрел на него, задумался и начал строчить:

"Откуда Зверюшки появились, никто не знает; некоторые люди утверждали, что видели их всегда, только раньше их было гораздо меньше. Когда они только появились, их ещё можно было спутать с какими-нибудь хомячками или бурундучками. Вот так сидишь, готовишь задание, и тут пробежит из угла в угол - быстро, только что-то мелькнуло. А то сядет посредине пола и глядит на тебя - маленький, как мышь, серый, большие глаза, а лапки длинные и тоненькие. Шикнешь на него - ноль внимания. И так может просидеть несколько часов, а потом отвернешься на мгновение, а его уже нет. Вообще среди них одинаковых почти не встречалось, все были на свой манер, и нередко бывало так, что смотрят на одного Зверюшку двое людей, и каждому он по-своему кажется. Тогда в них ещё мало кто верил, а те, кто слишком много рассказывал про встречи с ними, нередко даже уезжали в Столицу. Потом, когда Зверюшки сильно расплодились и стали гораздо более уродливыми, а Ответственные Товарищи заявили о беспощадной борьбе с ними, в Столицу стали уезжать уже те, кто не верил в их существование. Однако как сильно с ними не боролись, их становилось все больше. И чем больше их становилось, тем наглее они себя вели. Они не только больно кусались, но и в размерах увеличивались. Теперь они стали чаще появляться на улицах, чем в домах. Кошки и собаки от них сильно страдали. Сами же Зверюшки были для собак неуязвимы - стоит такой, будто броней накрыт, собаки об него все когти пообломают и уберутся восвояси. Но иногда, как утверждали рассказы, собакам все же удавалось справиться с противником, и тут уж они его не жалели и раздирали на части.