Тайны Парижа - Понсон Террайль

Молодая баронесса, находившая удовольствие в созерцании вод океана и его движущейся панорамы, помимо своего желания заинтересовалась этим человеком, которого цивилизация обратила в пария и которого Марта весь день видела неподвижным на утесе, внимательно следившим за каждой лодкой, проходившей мимо него и желавшей причалить к берегу. Лестница, которая вела с террасы к таможенному посту, была выстроена двадцать лет назад для удобства обитателей замка, спускавшихся по ней к морю во время отлива, за водой или для ловли омаров. Иногда и Марта спускалась по ней и беседовала со стражником с наивным любопытством ребенка. Это было ее единственное развлечение.

У стражника был помощник, с которым он сменялся после двадцатичетырехчасового дежурства. Первый был отцом семейства и принужден был на свое скудное жалованье кормить жену и троих малюток. Баронесса, узнав о его положении, однажды вечером сунула ему в руку две золотые монеты, послала одежду его полураздетым детям и просила передать жене, чтобы она в случае нужды приходила в замок и обращалась к ней. Стражник чувствовал почтение к молодой женщине и был самым счастливым человеком, когда она спускалась к нему и разговаривала с ним. Он угадывал своим честным простым сердцем затаенное горе молодой женщины и часто спрашивал себя, каким бы образом он мог помочь ее тайному горю.

Однажды вечером Мартин – так звали стражника – сидел на своем посту, устремив взор на море.

Приближался конец ноября. Нормандское небо было мрачно и холодно; океан отражал в своих водах небо. Западный ветер дул порывисто, вздымая волны. Вдруг стражник вздрогнул. Вдали мелькнул свет на лодке. Это не были, да и не могли быть, рыбаки. И хотя ночь была темна, Мартин все-таки мог различить, что это и не контрабандисты. Все же, повинуясь долгу, он зарядил карабин и, быстро спустившись по тропинке, очутился у моря в тот момент, когда лодка причалила к берегу.

Из нее вышли двое. Один был хорошо знакомый Мартину рыбак, а другой – человек лет тридцати, с лицом, полузакрытым полями широкой шляпы, и закутанный в плащ с ног до головы. Его манера держать себя и закрученные усы обличали в нем военного.

– Кто идет? – спросил стражник.

– Друзья, – отвечал незнакомец и, пристально посмотрев на Мартина, прибавил. – Мы не контрабандисты; осмотрите лодку, если хотите, там ничего нет.

– Я уверен в этом, господин офицер. Незнакомец вздрогнул.

– Вы служили в военной службе? – спросил он.

– Да, господин офицер, я был артиллерийским солдатом.

– Друг мой, – сказал офицер (это был действительно офицер), – если я потребую от вас услуги, которая не идет вразрез с вашими обязанностями, окажете ли вы мне ее? Я офицер, вы угадали.

– Да, если только для этого я не должен покинуть свой пост.

– О, конечно, нет!

– В таком случае, господин офицер, я к вашим услугам. Незнакомец отвел Мартина на несколько шагов и шепотом спросил его:

– Кому принадлежит этот замок, возвышающийся на вершине утеса?

– Генералу, барону де Рювиньи.

– Он дома?

– Нет, генерал в Париже.

– А… баронесса? – спросил офицер с дрожью в голосе.

– Баронесса в Рювиньи.

– Вы знаете ее?

– Знаю ли я ее? – пробормотал стражник. – Ах, бедная, дорогая госпожа, она благодетельствует моим детям.

– Ну, – продолжал офицер, – так окажи услугу мне и ей.

– Ей? О, приказывайте скорее, господин офицер.

– Передайте ей письмо.

– Когда?

– Сегодня вечером.

– Сейчас?

– Да, и отдайте ей его без свидетелей.

– Будет исполнено, господин офицер. Незнакомец хотел вместе с письмом сунуть и кошелек в руку надсмотрщика, но тот гордо отказался.

– Нет, нет, – сказал он, – не надо. Я и так слишком обязан госпоже…

– Идите же скорее, я подожду вас здесь, – сказал незнакомец упавшим голосом.

Мартин быстро поднялся по тропинке, в конце которой находилась лестница, ведшая к площадке.

Наступила холодная нормандская ночь. Замок де Рювиньи почти исчезал в ночном тумане; слуги барона собрались вокруг очага громадной кухни, где за стаканом сидра рассказывали страшные истории прошлых времен. Марта по обыкновению сидела на террасе, склонив голову на руки, и слушала плеск волн, который, как нельзя более, подходил к ее грустному настроению.

Она заметила в вечернем тумане на море лодку, направлявшуюся к берегу, и хотя это зрелище не было ново для нее, но какое-то странное волнение охватило ее, и, невольно подчинившись необъяснимому чувству симпатии, она пристально следила за маленьким суденышком, которое бешеная волна каждую минуту могла разбить об утесы скал.

Наконец оно причалило к берегу… Марта вздохнула свободно. Ночной туман скрыл весь берег, где воцарилась такая тьма, что бедная женщина не могла разглядеть, сколько человек находятся в лодке. Она увидела только спустившегося к ней Мартина; шум морских волн мешал ей слышать то, что происходило на берегу.

Скоро до ушей ее долетел шум шагов, и она, всмотревшись пристально, увидела человеческий силуэт на нижней ступеньке лестницы, ведущей к террасе. Марта вздрогнула; сердце ее забилось от какого-то предчувствия. Не привезла ли эта лодка какого-либо известия ей? Стражник Мартин стоял перед нею с кепи в руках. Бравому солдату его доброе сердце подсказало, что он несет молодой женщине одно из тех неожиданных известий, которые иногда заставляют умереть от счастья, и потому в продолжение пяти минут, во время которых он поднимался со скалы на террасу, он придумывал способ подготовить ее к этой неожиданности.

– Это вы, Мартин? – спросила его Марта дрожащим голосом.

– Да, баронесса.

– Вам что-нибудь нужно от меня?

– И да и нет, сударыня.

– Что это значит?

Таможенный стражник сел рядом с баронессой и с почтительной фамильярностью осмелился взять в свою огромную руку ручку Марты.

– Вы так добры, что весь свет должен любить вас. Марта ошиблась, услышав эти слова: она подумала, что Мартин хочет просить оказать ему какую-нибудь важную услугу, и вздохнула свободно.

– У меня есть отец и сестра, – сказала баронесса, не беря своей руки из рук стражника.

– Неужели только эти два существа и любят вас? – спросил он.

– Мой муж… – пробормотала она.

– А еще? Марта вздрогнула.

– Больше никто, – вздохнув, ответила она.

– Сударыня, – прошептал Мартин, все сильнее волнуясь, – я не более как бедняк, но вы были добры к моим детям, как наша святая покровительница Дева Мария, и я убью, как собаку, того, кто не окажет вам должного почтения, но зато я буду нем, как могила, если вам нужен преданный друг.

Марта пожала руку Мартина.

– Друг мой, – сказала она, – у вас благородное сердце, и если бы я нуждалась в поверенном, то, конечно, выбрала бы вас. Но, – прибавила она разбитым голосом, – у меня нет более тайн…