Вперед в прошлое 11 - Денис Ратманов

свой доход: шестьдесят тысяч в месяц — и осталась довольной.

— Можно свиней больше завести, если можешь отруби по дешевке достать.

Как серпом по одному месту ее предложение! Но раньше времени говорить, что бизнес скоро накроется, я не стал. Пустил, называется, козла в огород.

Закончив разговор, я постучал в ванную.

— Боря, выходи.

— Где Квазипуп? — спросил брат из-за двери.

— В спальне. Выходи, идем на базу.

Звонить Илье было некогда, потому что отчим мог выйти из спальни в любой момент.

Боря накинул куртку, схватил сумку с книгами, но я мотнул головой.

— Оставь. Мы не ночевать.

Написал на листке: «Вернемся в 10» — и оставил его возле телефона.

Брат кивнул, обулся, и мы выбежали в сырую январскую ночь, снова нарушая совет ходить тройками. Ну а что делать? Конфликт грозил усугубиться, а так авось надоест беситься отчиму, и он ляжет спать как порядочный жаворонок, а утром буря угаснет, и можно сделать вид, что ничего не случилось.

Пока Боря сквозь бессильные слезы материл отчима, я думал, почему Василий так себя ведет. Мозг пытался найти какой-то злой умысел. Например, сделать вид, что смертельно обижен и отжать бизнес. Топорно, ну а какое еще объяснение? Но чем глубже искал причину, тем больше убеждался, что она проста, как палка. Отчим у меня — тупой. Хочется бычить — он бычит невзирая на последствия. Баба должна слушаться. Дети — уважать старших и беспрекословно выполнять команды, и плевать, что старший — дядя с улицы, которого привела мама. Как я сказал, так и будет!

Из прошлой жизни вспомнился Смит с ай-кью восемьдесят пять. Вот это точно отчим. В какой же книге был этот Смит? Вспомнил! «Чужие». Третий фильм, который еще не сняли.

До сих пор потряхивало от злости и хотелось вернуться домой и втащить отчиму. Но было нельзя. Нужно было попытаться помириться, чтобы хотя бы еще неделю поторговать.

Долбанное нетерпение! Вообще не стоило его в это посвящать. Надо было подождать, когда встретится более надежный взрослый.

Так мы с братом, промокнув от оседающего тумана, добрели до Илюхиного дома, поднялись на пятый этаж и позвонили. Дверь открыла тетя Лора.

— Дети, что случилось? — воскликнула она. — Ночь на дворе! Вы мокрые!

— У отчима приступ дебилизма, — проворчал Боря, вздохнул.

— Мы хотим в подвале переждать, а в десять, когда он уснет, вернемся домой, — добавил я.

Из кухни вышел Леонид Эдуардович с надкушенным пончиком, прожевал его.

— Проходите, тут по крайней мере тепло.

— Сейчас Илью позову.

Тетя Лора уже развернулась, чтобы идти к Илье в комнату, но Каретников-старший ее остановил.

— Погоди. Дай нам поговорить минут пять. — Он сделал приглашающий жест.

Разувшись, мы прошли на кухню. Тетя Лора захлопотала, готовя чай, Леонид Эдуардович сел за стол, подпер голову кулаком и сказал:

— Что ж вам так не везет-то? Такие парни хорошие. Что на этот раз?

Боря, захлебываясь от возмущения, принялся изливать душу, я сидел и слушал, и понимал, что мой братик-добряк аж трясется от ненависти, и это всё. Конец погоды в доме. Надо их с отчимом разводить в разные стороны, иначе будут не просто конфликты, но и драки.

Выслушав, Каретников вздохнул.

— Мог бы предложить обратиться в органы опеки, написать заявление, там вашего самодура приструнят. Но последствия ударят по вашей матери. Её-то он не обижает?

— Душа в душу живут, — сказал я. — Только это меня и останавливает. А так изгнать агрессора со своей территории несложно.

Помолчав немного, я спросил:

— Леонид Эдуардович, а нет у вас случайно проектировщика, который мог бы нарисовать проект дома?

Каретников поправил очки на переносице.

— Так-так-так. Какое отношение это имеет к делу?

— Нам с Борей надо жить отдельно, — объяснил я. — Нужен проект дома. А они пусть остаются в той квартире. Там такая дурацкая планировка, что комфортно разместиться может только два человека. Если больше, жильцы будут мешать друг другу.

— Так про дом — это серьезно было? — просиял Боря. — У нас реально будет свой дом?

Я кивнул.

— Да, свой большой дом. Ты нарисуешь плакат «Идиотам вход запрещен», и повесим его на дверь.

— Есть проектировщик, — проговорил Леонид Эдуардович и спросил у меня: — Он и смету может составить. Надеюсь, ты представляешь, как сложно и дорого строить дом?

— Представляю, — улыбнулся я. — И готов к трудностям. Но другого выхода нет. Не хочется два с половиной года ждать, пока мы закончим школу и куда-нибудь уедем из дома, который стал тюрьмой. Хочется уже сейчас жить, а не выживать и пресмыкаться.

Тетя Лора поставила нам по чашке чаю, выставила пончики из шкафа.

— Можешь звать Илью.

Взрослые ушли, и в кухню вбежали Илья и Ян. Теперь, рассказывая о конфликте с отчимом, Боря не стеснялся в выражениях. Ян слушал его, поглощая пончик за пончиком. В конце концов сказал:

— Как же мне повезло с твоими, — он виновато посмотрел на Илью, — родителями! Они — адекватные!

— Непонятно, в кого вы такие, — задумчиво проговорил Илья. — Что отец у вас был, что мама… Извини, если обидел. Что, реально, если бы вы подрались с отчимом, она за вас не вступилась бы? Он ведь гонит!

— Он у нас даже не прописан, — добавил Боря. — И командует. Квазипуп, короче.

— Не вступилась бы, — ответил я. — Потому что мужчину надо слушаться, он всегда прав. Такая вот она у нас старообрядчица.

«Душечка», — подсказала память взрослого, и безумно захотелось перечитать этот гениальный рассказ Чехова.

— Принесите листок и карандаш! — попросил Боря.

Когда получил желаемое, он принялся рисовать, прикусив кончик языка. Рисовал он человекодинозавра с крошечной головой и лапами загребущими. И с тремя ногами. Присмотревшись, я понял, что это не нога. Судя по смеху, Ян тоже понял, а Боря остался безумно горд собой и внизу подписал: «Квазипуп».

— А чего так? — спросил Илья. — Ну — Квазипуп?

— Потому что пуп земли, но ненастоящий, это только он так думает, — объяснил Боря. — А зовут его Вася.

— Остроумно, — улыбнулся Илья.

— Я придумал, — похвастался Боря.

Вспомнились Лялины, и я сказал:

— Лика Лялина нашего отца знаете, как называет? Дракон. Он ведет себя там точно, как Квазипуп.

В полдесятого в дверь позвонили. Мы