Анна К - Дженни Ли

Он удивился, что Кимми разрешают гулять допоздна в будний день. Когда он спросил ее об этом, она ответила, что они с сестрой неделю жили в доме отца, а тот изучал какое-то серьезное дело и возвращался из офиса около полуночи. Кимми добавила, что, хоть он и работает, ее мачеха (настоящий «приемный монстр») пользуется этим обстоятельством как предлогом, чтобы самой выбраться в город с друзьями и напиться. Ее родная мать была гораздо строже в том, что касалось учебы, но сейчас она улетела на остров Сент-Люсия с новым ухажером, модным шеф-поваром, недавно открывшим ресторан, где все они иногда проводят время.

Когда Дастин услышал это, он предложил Кимми, если она хочет, сначала пойти поужинать, но она ответила: «Замороженный горячий шоколад – идеально питательный ужин для меня». Он был счастлив, что она сладкоежка, потому что и сам был таким.

Пока они ждали заказ, он спросил Кимми, не разбито ли ее сердце: ведь карьера девушки окончилась травмой. Он надеялся, что еще не слишком рано для столь интимного вопроса. Но она спокойно отнеслась к его словам, быстро ответив, что отец сказал ей не тревожиться. Бессмысленно переживать о том, что могло бы быть, если б она не повредила колено, потому что это случилось. А вот мать сильно злилась и искала, кого бы обвинить, хотя винить-то и некого.

Кимми заметила, что со стороны Дастина спросить об этом было очень мило, но добавила, что, с тех пор как она вернулась домой, ни один из ее так называемых друзей не потрудился поговорить с ней откровенно. Она призналась, что разочарована этим фактом, однако не стала упоминать, что убита горем из-за произошедшего с ней на льду.

Затем Кимми внимательно посмотрела на Дастина и в свою очередь спросила, а было ли у него когда-либо разбито сердце.

– На самом деле, нет, – ответил он.

Самые долгие его отношения длились ровно один семестр в летней Гарвардской школе в прошлом году. Он сказал Кимми правду, заявив, что у него был своего рода «летний роман» с девушкой по имени Сьюзи С. из Филадельфии, но в отношениях никогда не было ничего серьезного.

– Мы оба фанатели от классического кино, но, если честно, чтобы сердце у меня запело, мне нужно нечто большее, чем понимание фильма «В прошлом году в Мариенбаде»[15].

Кимми надолго замолчала, и он начал беспокоиться.

– Грубо говорить о другой девушке, – пролепетал он, надеясь, что это подтолкнет ее сказать что-нибудь. – А в контексте претенциозного французского фильма, наверное, и вовсе несносно. Извини.

– Не извиняйся. Я все понимаю. Кроме того, именно я задала вопрос, – ответила она так нерешительно, что он усомнился в ее искренности.

Конечно, Дастин не знал: Кимми молчала лишь потому, что мысленно молилась об одном – только бы он не спросил о том, был ли у нее кто-то, кто заставлял ее сердце петь. Она не была дурой. Она понимала, что нравится Дастину – и он ей тоже нравился. Она пока еще недостаточно его любила, или, может, ей просто было приятно, что он любит ее.

А ее сердце пело лишь раз в жизни – в ту же ночь, когда она встретила Дастина, но пело вовсе не из-за него. Граф Вронский заставил играть ее сердечные струны.

Неловкий обмен репликами заставил Дастина извиниться и отправиться в уборную. По пути он остановился поговорить с несколькими парнями, которых знал по школе. Ребята за столиком заметили, с кем пришел Дастин, и потребовали подробностей. Такие ботаники не лакомятся шоколадом с шикарными девушками из списка «Горячие штучки», если только это не их родственница или они не обещали дать ей списать домашку. Дастин сообразил, что может скормить им любую историю, но это был не его метод. Он сказал им правду: мол, он и понятия не имеет, как так получилось. Его грубая откровенность была встречена всеобщим смехом.

Возвращаясь из уборной в зал, Дастин увидел, что Кимми сидит, улыбаясь своим мыслям. «Боже, она такая красивая, – пронеслось у него в голове. – Интересно, она размышляет обо мне?»

– О чем ты думаешь? – спросил он, садясь напротив.

– Ни о чем особенном, – солгала Кимми, опустив взгляд на руки. – Полагаю, гадала, что там происходит в пентхаусе с Лолли и Стивеном. – Слушая собственные слова, она поняла, что в этом есть доля правды. Лолли была ее сестрой, поэтому Кимми, конечно же, беспокоилась, в порядке ли она.

– По-твоему, они разберутся с проблемой? – спросил Дастин.

Ситуация повергала его в замешательство. Нравилось ему это или нет, но он уже был вовлечен лично, особенно теперь, когда все обернулось в его пользу. Хотя он считал, что Лолли должна порвать со Стивеном после того, что тот с ней сделал, было очевидно, как сильно девушка очарована своим бойфрендом. И в глубине души Дастин надеялся, что они смогут как-то уладить сердечные дела. Он солгал бы, если б сказал, что не воображал себе, как они могли бы проводить время все вместе, вчетвером. Возможно, Анна сумеет помочь и сгладит ситуацию.

– Не знаю, – ответила Кимми, – но на ее месте я б отшила козла.

– Те же мысли, пусть даже я друг Стивена. Я считаю, он не прав на все сто, – сказал Дастин. – И, если можешь, прошу, передай Лолли: мне жаль, что ей пришлось столкнуться с этим отстоем.

Кимми пристально посмотрела в серьезные глаза Дастина и поняла, что он совершенно искренен. Честность парня буквально сияла, не прячась, именно поэтому она чувствовала себя рядом с ним в полной безопасности.

После того как принесли счет, Дастин убедил Кимми позволить ему заплатить, напомнив, что один из краеугольных принципов феминизма – право выбора для женщин, и если она позволит ему расплатиться за ее десерт, то будет настоящей феминисткой. Она рассмеялась, согласившись с его логикой, что было ему по душе, поскольку превращало будущую прогулку если и не в настоящее свидание, то, по крайней мере, в нечто похожее на рандеву. Все это придало ему уверенности спросить, может ли он проводить ее до дома, и Кимми сразу согласилась.

– А ты говоришь, что думаешь, Дастин. И мне это нравится, – заметила она, пока они шагали по Парк-авеню.

– «Я говорю, что думаю, и делаю, что говорю».

– Это откуда? – спросила Кимми.

– Цитата из одного из моих любимых фильмов. «Схватка» с Аль Пачино[16].

– Там снимался не Аль Пачино, а Сандра Буллок и Мелисса Маккарти[17].

– Это другое кино. Я имею