В погоне за Иштар - Дина Полоскова

Никогда не забуду глаза своего отца, когда он впервые их увидел. Хмурый, задумчивый взгляд, полный потаенной боли от потери любимой жены, как будто потух совсем. И по его губам, которые бесшумно открылись, я прочитала одну-единственную фразу:

— Она не вернется…

Настойчивый, и как будто обеспокоенный голос капитана, выдернул меня из детских воспоминаний, и ощутив его руку на своей, я поняла, что он трясет меня, пытаясь привести в чувство, и трясет уже давно.

Я вырвала руку, и, кажется, это его успокоило. Я решила сменить тему.

— Так откуда все эти разговоры про клады и сокровища, мистер Эддар? Судя по вашей беседе с помощником, мы не просто так летим на самую маленькую и неинтересную планету Системы Волосы Вероники?

К моему удивлению, капитан ответил.

— Я ищу сокровища Иштар более двадцати лет, Тара. В семь лет меня продали в служители в Замок одного из верховных кхастлов на отсталой планете Зиккурат. К твоему сведению, не всегда моя планета была отсталой, это я понял, получив доступ к священному архиву. Какая-то беда случилась с моей планетой, но десятилетний мальчишка был слишком слаб и слишком глуп, чтобы разгадать эту загадку и помочь своему народу. Когда мне исполнилось тринадцать лет, я сбежал с Зиккурата, прихватив из священной гонгмы единственное, что мог на тот момент — тот самый древний отрывок рукописи, что ты видела в моей каюте. В нем — ключ к сокровищам богини.

В восемнадцать я поступил в Междупланетную Академию Космоса, Земной филиал.

В двадцать восемь совершил свою первую экспедицию в качестве капитана корабля третьего ранга.

В тридцать два года купил Персефону, собрал свою собственную команду и направил все усилия на поиск сокровищ Иштар. Не так-то это оказалось просто, Тара.

За каждое из сокровищ коллекционеры любой из планет Содружества заплатят миллионы, и каждое является сильнейшим артефактом. Но есть еще кое-что, что скрывает каждое из них.

— Что же?

— Для ответа мне нужно собрать их все. Не все из них спрятаны на Зиккурате, и сначала я направился по ложному пути. Через три года понял, что начинать надо было именно с него.

Мистер Эддар улыбнулся, и впервые я не увидела в его улыбке ни надменности, ни высокомерия. Обычная человеческая эмоция. И хоть странно было сидеть вот так, запросто с тем, кого я еще вчера считала своим злейшим врагом, да и просто опасным типом, менять ему повязки и слушать неожиданные откровения, я подумала, что этот капитан, открывшийся мне с неожиданной стороны, не вызывает у меня чувства опасения и тревоги. Интересно, сколько у него масок?

— Ты понимаешь, я одержим именем «Иштар» с самого детства. На моей планете она воплощает в себе всех женщин мира — абсолютное женское начало. Встретив в Сети девушку, выбравшую этот ник, я не удержался и взломал твой компьютер. Через несколько минут я знал, что это твое настоящее имя. Любопытство заставило увидеть тебя, и я захотел узнать тебя. Ближе. А я всегда получаю, что хочу.

— Надеюсь, ваш бывший научный сотрудник в порядке? — не удержалась я, чтобы не съязвить.

— К недомоганию Мими я не имею никакого касательства. В нем скорее виноват Левочка. Ну и токсикоз. Несколько психологических приемов специальной техники к Римме — и я знал, что ты займешь место в моей команде. А узнав тебя поближе, я пришел к выводу, что совершенно не представляю, что с тобой делать. Если раньше я просто хотел тебя, то сейчас сомневаюсь.

Возмущение, написанное на моем лице, было проигнорировано.

— Мне никогда не нравились женщины, злоупотребляющие алкоголем, — доверительно поведал этот мерзавец.

Я огрела его кислородной подушкой и приступила к поиску чего-то более весомого, когда сдержанные спазмы смеха объяснили мне, что он просто издевается надо мной. Видимо, сказалось все напряжение последних дней, потому что в следующую минуту мы хохотали в два голоса.

И хоть неприятно было слышать, что мы с Риммой оказались всего-навсего пешками в чьей-то игре, на ослабевшего капитана, рисковавшего жизнью, чтобы защитить меня, невозможно было злиться.

— А можно взглянуть на этот самый отрывок рукописи, мистер Эддар?

Через час мы стояли перед сейфом в его каюте. Оранжевый листок с обгоревшим краем манил к себе, звал прикоснуться. Я протянула руку — и в следующую секунду обе татуировки на моих руках вспыхнули синим цветом. В испуге я отпрянула назад, и свечение погасло.

Мистер Эддар смотрел на меня так, как будто видит впервые, и казалось, он не верит собственным глазам.

— Кто ты, Тара??

Глава 4

Тяжелой походкой путника, утомленного долгой дорогой, Яклин вошел в открытые врата города-крепости Цала Исиды. Вошел один, без привычных хранителей и сопровождения из слуг и наложниц, которые неизбежно сопровождали це-Цали в пути. В этот раз он путешествовал с небольшим количеством людей, оставив пышный эскорт далеко позади, — едва ли можно было насчитать двадцать слуг. Десять верблюдов, что несли поклажу и дюжина низкорослых быстроходных лошадей, годных для перемещения по пустыне. Что касается женского общества, то Яклин ограничился в дороге лишь тремя невольницами. Тишу он оставил в качестве подарка эпарху встречного селения — Тришкуу. Яклин расстался с ней без сожаления. Белокожая невольница, вроде бы она попала на Зиккурат с неба, что-то сломалось в ее звездном корабле — Яклин не сильно вдавался в подробности, когда покупал ее, в последнее время стала надоедать ему. Она и языка-то толком не выучила, а говорить с ней на космолингве Яклин отказывался принципиально — еще не хватало, чтобы хозяин говорил на языке рабыни, а уже возомнила себя хозяйкой над остальными наложницами и даже женами своего господина. Ничего, поживет в шатре погонщика верблюдов, и с нее немного собьется спесь и самоуверенность. Яклин почти никогда не бил своих рабов ради забавы и иногда это ему же выходило боком. Вот и сегодня утром, когда он заявил, что намерен войти в город-крепость пешком и в одиночестве, две оставшиеся невольницы подняли вой до небес… Хотя, может, они думали, что он и их бросает, как Тишу… Все может быть, таков уж был характер це-Цали — все слишком быстро надоедало ему.

Отец иногда даже шутил над ним, мол, ему, Яклину, надлежало бы не управлять Цалом, а стать бродячим умемом, ученым, который совершенствует свою мудрость, путешествуя от гонгмы к гонгме, изучая священные писания и толкуя их для людей. Очень уж ему нравилось толковать рукописи, но сегодня они — редкость на Зиккурате.

Говорят, у Цалибу Девы-Иннатхи их целая тысяча… Вопреки насмешкам отца, Яклин ценил рукописи наравне с самоцветами, хорошими лошадьми и верблюдами, не говоря о женщинах. Гарем будущего Цали насчитывал более восьмидесяти невольниц, и нередко он брал их по нескольку за ночь, отсутствием жизненного сока Яклин не страдал. В город-крепость Цала Исиды ему надлежало въехать, как подобает: со всеми почестями, присущими его высокому положению. Но Яклин решил отложить пышный въезд на потом: сейчас у него была своя цель.