Приворот для Золушки - Людмила Зарецкая

– Нет, с вами повеситься можно! – заявила она, когда Наташка умолкла. – Сначала одна вляпалась в историю с наркотиками, проституцией и убийствами, а мне затыкала рот, чтобы я, не дай бог, не затронула честь ее брачной конторы. Теперь вторая уже неделю сидит на эксклюзивной информации – и тоже ни гугу. Подозреваю, что из тех же корыстных соображений. Вы подруги или где?

– У тебя совесть есть? – осведомилась Алиса. – Меня чуть не убили, и ты, кстати, была первым и практически единственным журналистом, кто осветил эту историю на страницах своей газеты. Не ты ли говорила, что редактор за эту статью грозился целовать следы твоих ног на редакционном ковролине?

– Ага. Поцелует он, дождешься! – плаксиво возразила Инка. – Ту статью уже все забыли. А здесь свежачок, а она молчит.

– И буду молчать! – Наташка грозно зыркнула на разбушевавшуюся подругу. – Муромцев вон уже отметил, что у нас гибнут возвратившиеся из отпуска клиенты. Давай еще про это в газете напишем. И все. Агентство можно закрывать. Не такая я дура, чтобы своими руками рыть могилу собственному бизнесу!

– Это не твой бизнес, а этого козла Развольского, – запальчиво крикнула Инка. Алиса примирительно подняла руки вверх.

– Брек, девочки, а то подеретесь. Давайте договоримся, что ты, Наташа, все будешь Инне рассказывать, а ты, Инна, ничего не пустишь в печать, пока Наташа тебе не разрешит. Мы же подруги. Мы должны помогать друг другу, а не гадить.

– Согласна, – примирительно буркнула Инка, и Наташка тоже с сожалением произнесла:

– Согласна.

До позднего вечера на кухне стрельцовской квартиры не прекращалось обсуждение странных смертей. Алиса была уверена, что Ангелочек покончила с собой из-за бросившего ее Муромцева. Наташка почему-то в этой версии сомневалась, Инка ее поддерживала. По ее словам, покончить с собой можно только из-за настоящей трагедии, а изгнание из своей жизни такой редкостной сволочи, как Муромцев, невозможно расценивать иначе, как огромное счастье.

Настя выдерживала нейтралитет. Она, так же как Инка, считала, что Ангелочек не могла испытывать неземной любви к Муромцеву, но считала, что та была вполне способна покончить с собой после того, как он ее бросил. Ведь она наверняка лишалась финансового источника, к которому привыкла.

– Из-за денег в окно кидаться? – Наташка круглыми глазами посмотрела на Настю. – Ты это серьезно?

– Вполне. А как же брюлики, икорка, заграничные курорты? Нет «папика» – нет икорки. Живи на зарплату. От этого кто угодно с пятого этажа сиганет.

– Не зна-а-аю, – протянула Наташка. – По мне так жизнь дороже.

– Вот именно, что по тебе. Ты у нас известная бессребреница, – Настена снова начала заводиться.

В денежном плане Наталья Удальцова действительно была явлением уникальным. Уже много лет она зарабатывала раз в десять больше, чем муж, но еще ни разу его в этом не упрекнула.

Их семейный бюджет был построен так рационально, что семье вполне удавалось совмещать бытовое удобство с сохранением чувства Ленчикова достоинства. Алиса за это Наташку безмерно уважала.

Когда Наташка с Ленчиком только поженились, свекровь разменяла свою квартиру на две, чтобы молодые могли жить отдельно. Уже работая в агентстве, Наташка взяла большой кредит в банке на покупку той трешки, в которой они обитают сейчас. Пока шел ремонт, цены на жилье выросли втрое. В результате, продав свою первую крохотную квартирку, они смогли погасить кредит.

Ленчикова зарплата идет на коммунальные услуги и Ромкину школу. Получив деньги, он сразу же идет в банк, чтобы провести все необходимые платежи. Остаток денег Ленчик кладет на свой мобильный, тщательно следя за тем, чтобы не выбиваться из лимита.

Продукты покупает Наташка. При этом Ленчик категорически не пьет дорогих напитков и отказывается от походов в рестораны. Шиковать на деньги жены он считает неприличным. Несмотря на весьма солидные Наташкины доходы, муж уже много лет подрабатывает репетиторством. Все вечера у него расписаны. Полученных денег хватает на обновление его гардероба и некоторые Ромкины прихоти.

Алиса помнила, как несколько лет назад Наталья с боем выбила разрешение купить Ленчику дубленку и страшно переживала, приобретя еще и норковую шапку. На нее санкции мужа получено не было.

Только в прошлом году она смогла уговорить Ленчика съездить в отпуск всей семьей. Путевки купила сама, а вот деньги на покупку валюты Ленчик заработал, взяв трех новых учеников и подготовив их к сдаче ЕГЭ.

Меблировкой квартиры, конечно, занимается Наташка, но это Ленчика не задевает. Он совершенно равнодушен к интерьеру, а потому никаких новшеств практически не замечает и об их стоимости даже не догадывается.

Наташкин «Фольксваген» принадлежит «VIP-туру». Два года назад Развольский настоял, что у нее должна быть машина, и собственноручно вручил ей ключи. Как-то Алиса в сердцах сказала, что, пожалуй, это единственно полезное дело, которое эта козлина сделала для ее подруги. Ленчик мужественно ходит пешком.

В общем, Наталье действительно не понять, как можно покончить с собой, потеряв мужчину в качестве источника финансирования. Она искренне верит, впрочем, Алиса с ней полностью солидарна, что любая женщина не только может, но еще и должна зарабатывать на жизнь самостоятельно.

Муромцев соврал. Признаться, Бунин с самого начала ему не поверил. Хотя причины особо сомневаться в его словах у Ивана не было.

Возвращаясь от Алисы Михайловны Стрельцовой (до сих пор от этого визита мурашки по спине, хотя Иришка утверждает, что эта баба – василек луговой, а не женщина), Иван пытался придумать этому вранью правдоподобное объяснение.

Маркелову он из окна не выкидывал. Не тот человек. Бросил любовницу, а теперь пытается скрыть, что она из-за него с собой покончила? Да такому человеку, как Муромцев, плевать на репутацию. На нем и так клейма ставить негде. К нему никакая грязь не прилипнет.

Из-за чего они все-таки поссорились? Ответа на этот вопрос лиса Алиса не знает, да, если честно, и знать не может. Ответ может дать только Сергей Васильевич Муромцев собственной персоной. Если захочет, конечно.

В Законодательное собрание капитан Бунин приехал весьма в дурном расположении духа. Настроение испортилось еще больше, когда молоденькая пухлощекая секретарша в приемной, ясными глазами глядя ему в лицо, сообщила, что Сергея Васильевича нет и не будет две недели. Он в командировке.

– Какой еще командировке! – в отчаянье простонал Иван.

– Заграничной. Он в Чили уехал.

– Куда? – Иван решил, что ослышался.

– В Чили. Вернется в первых числах октября.

Рванув на горле душившую его рубаху, Иван выскочил в коридор. Ярость застилала глаза. Ему хотелось крушить все вокруг. Срывать со стен пастельные картины, украшавшие депутатский быт. Топтать ковролин под ногами. Бить стеклянные двери, ведущие на лестницу.