Головастик - Валерия Аальская

— Я ему этого не говорил!..

— Ты!.. Не говорил!.. Ха!! Он это, наверное, сам придумал, с первого взгляда определил!..

— Вин, я…

— Не называй меня так!! — взвизгнула Винкл. — Что за панибратский тон!! Отныне и навек я для вас, — уничижительно прошипела девушка, — младшая леди Дома Алиса-Финкл Фииншир, только так и никак иначе!.. И ничто и никогда не сможет исключить меня из рода!

Винкл независимо тряхнула головой — зеленые пряди разметались по обнаженной спине в черном коктейльном платье — и поспешила уйти из беседки, бормоча себе под нос какие-то проклятия.

Дело было утром пятого сентября; после завтрака, проведенного в предгрозовом молчании, Винкл уволокла нас с Алом в виноградную беседку, где и устроила ему форменный разнос. Я мирно сидел на лавочке и не вмешивался, делая вид, что всегда мечтал быть увлеченным ботаником, изучающим листья винограда, и ничто больше в этой суетной жизни меня не интересует. Я слишком хорошо знал этот тон и этот голос; хорошо, что она не завела этот разговор вчера вечером.

С самого раннего утра я сходил на кладбище поклониться деду, из-за чего настроение у меня сделалось спокойное, возвышенное и безразличное. Должно быть, именно в таком расположении духа легендарный Леонардо да Винчи писал свою знаменитую Мону Лизу; мне всегда казалось, что они оба будто бы не от мира сего.

— И часто с ней такое?.. — невозмутимо поинтересовался Ал, ощипывая розу, которой его колотила Винкл. Я мог только позавидовать его выдержке.

— Бывает, — пожал плечами я. — Ты молодец, я так и не научился бороться с ее истериками…

— Ха!.. Ты просто не знаком с моей матушкой, старшей леди Лилит. Вот после нее мне точно не страшна никакая жена-мегера, — Ал, видимо, развеселился; роза упала на землю. Потом немного подумал и поправился: — Ты не подумай, я не хочу сказать о ней ничего плохого, и вообще у нас замечательная и очень дружная семья…

— Умгу. У нас тоже.

Мы поглядели на кислые физиономии друг друга, и я тихонько, в рамках соблюдения приличий, хихикнул.

— Слушай, — заинтересовался я, — а у вас семья большая?..

— Ну… да. Я четвертый, третий из мальчишек, и у меня восемь младших братьев и сестер. Мелкому всего полтора года. Но это не так-то много, у Глав Домов всегда много немало детей, якобы чтобы было из кого выбираться наследника… Нас вот одиннадцать.

— Четыре плюс восемь — это двенадцать, — заметил я.

— Роланд, старший из нас, погиб, когда ему было шестнадцать.

— Подожди… то есть ты — следующий после Элфиаса?.. Потенциальный наследник?..

— Ты помнишь, как зовут наследника Дома Ланьер?..

— Разумеется, я помню наследников всех Старших Домов. Ты не ответил.

— Ну, собственно, да, — грустно вздохнул Аластор, — так и есть. Но я никогда не буду наследником, отец не считает меня достойным.

Я не стал уточнять, почему: выбор следующего Главы — это внутреннее дело Дома Ланьер, и обсуждать этот вопрос во внешних кругах не принято. Я уже переступил черту, но Ал этого, похоже, даже не заметил.

— А кем ты будешь?..

— Скорее всего, никем, может, представителем Дома в каком-нибудь филиале, — скучающе признал Аластор.

Я вспомнил уверенного в себе юношу, глядевшего на нас с легким оттенком превосходства, прибывшего на личном лайне с сопровождением — тогда мне казались странным и его свобода в передвижениях и поступках, и сам факт того, что он стал воспитанником. Теперь я понимал — это объяснялось банальным безразличием к нему его рода.

Он тоже играл на наших глазах спектакль одного актера во имя чести своего Дома — играл старательно, безукоризненно, но без души.

— Впрочем, я не собираюсь заниматься этим всю жизнь, — с ожесточением произнес Аластор. — И раз уж у нас об этом зашел разговор… Я хочу основать компанию, которая будет заниматься анонимной помощью людям, не прошедшим Контроль — не перебивай, да, работы много, это сложно, но возможно — создание пансионата можно провести под словами "содержание в особых условиях", которые стоят в законе о Контроле. Содержание будет платным — не слишком большая, подъемная сумма, которую работящий человек сможет выплатить за себя сам. К тому же десятая часть из отвергнутых Контролем людей обладают повышенным коэффициентом интеллекта, и среди этих людей наверняка найдется хоть одна великолепная жемчужина — а все патенты будут принадлежать нам! Во-первых, это довольно прибыльное дело — я рассчитал несколько моделей, потом покажу; это дело требует вложения на первых порах около двадцати шести миллиардов — на строительство, на персонал, на легализацию, но при сумме содержания в двести пятьдесят тысяч в год с человека, с учетом покрытия текущих расходов, все окупается уже через пять-семь лет. Расчеты очень приблизительные, сам понимаешь. Во-вторых, это идейная составляющая, возможно, кто-то из этих обреченных людей поможет человеку забраться на иную ступень развития… И, наконец, в-третьих — мне надоел этот чертов Контроль, каждый год уносящий жизни тысяч людей! А с тем, что нам надоело, стоит хотя бы попробовать бороться, верно?..

Я слушал эти титанические планы и чувствовал, что у меня волосы встают дыбом.

— Ал… по-моему, ты немного замечтался… Первое, и самое важное: где ты возьмешь свои расчетные двадцать шесть миллиардов?!

— Если продать все, что у меня есть, или взять кредит под залог недвижимости, то я могу найти двадцать, а если очень постараться, то и все двадцать шесть. Видишь ли, в том, что ты почти наследник, есть свои преимущества… например, небольшое имение в личном Куполе на Венере, наследство моего прадеда. Распоряжаться им я пока не имею права, но оно, сам понимаешь, стоит никак не меньше тридцати: личный Купол — вещь привлекательная. Продавать его я, честно говоря, очень не хочу, потому что после этой сделки мне негде будет жить, но если другого выхода не останется…

— Ал, ты сумасшедший. Вот так, с бухты-барахты…

— Я не собираюсь принимать такие решения с, как ты выразился, бухты-барахты, успокойся, я не такой дурак. У нас как минимум два года на подробную проработку, а скорее гораздо больше. Нужно составлять полный план, рассчитывать этапы строительства, зарываться в талмуды с нашими законами, а лучше — нанимать толкового и рискового юриста…

— Вот-вот, работы непочатый край, но ты не боишься трудностей, верно?.. — с сарказмом произнес я.

— Черт побери, но я-то хоть что-то пытаюсь сделать!..

Я кивнул и попытался свыкнуться с мыслью, что мой единственный друг — идеалист и любитель строить планы, которые ну никак не могут воплотиться в жизнь.

— Хорошо, а я-то тут при чем?..