Тёмное солнце - Мария Мельхиор

окно или забить себе голову об стену. Просто я постараюсь верить тебе, и надеюсь, что ты всё ещё достаточно умён, чтобы не сделать ничего подобного.

Мужчина невесело усмехнулся.

* * *

Иса выглядела непривычно тихой и бледной. Она уже успела выложить на стол тряпичный узелок со свежими яблоками и оттащить в кладовую корзину с уложенной провизией на ближайшую неделю. Когда Гилота зашла в большую комнату, девчонка как раз повязывала передник, привычно оглядываясь в поисках возможного беспорядка.

— Матушка, с вашим рабом что-то неладно, — сказала она без всяких предисловий.

— Вот как?

— Мне велели передать, что к имуществу вашему проявляли интерес. Двое хорошо одетых господ расспрашивали на площади у Бронзовой ратуши где бы им найти торговца уродами, да только тот помер сегодня ночью от чего-то. Говорят, грудной бес его удавил. А господа всё про товар его расспрашивали, про ведьмака с клеймом. Эддрик с ними болтал, и ему показалось, что вертящийся неподалёку чей-то грум тоже к разговору прислушивался, хоть виду не подал. Он с Хьюго хотел перехватить лакейчика где-то в узком переулке, да тот от них не по-лакейски ушёл, хитрый оказался.

Гилота даже удивляться не стала тому, что её покровителю известно, какой именно торговец продал ей невольника. В мире несунов и ловкачей, охотящихся за чужими кошельками, информация о всех знакомых лицах распространяется быстро.

— Отец говорит, что кабы чего не вышло плохого. Вам бы приставить кого-нибудь, для безопасности.

— Человека из ваших что ли? — усмехнулась Гилота. — И что он сделает в случае настоящей опасности — умрёт первым? Нет уж, сама справлюсь. Давай-ка лучше за работу.

Иса всё ещё выглядела слишком напряжённой, но поджарила по всем правилам три яблока, прежде чем из боковой комнаты раздался грохот, словно по полу прокатилось нечто тяжёлое, и четвёртое яблоко разлетелось дымящимися ошмётками. Девчонка приподнялась и с тревогой посмотрела на Гилоту.

— Сиди, — приказала она.

Пятое яблоко повторило судьбу четвёртого.

— Немногим лучше, чем было, — тяжело вздохнула Гилота.

Девчонка сидела, не поднимая взгляда.

— Попробуй снова.

Видно было, как она старается, но… Из пяти следующих яблок лишь два пропеклись без промахов. Иса всё время насторожённо посматривала на дверь маленькой комнаты, и это сбивало ей весь настрой. И там, как назло, слышалась возня, скрипы и удары.

Наконец, дверь резко распахнулась, и мужчина опасно покачнулся на пороге, но удержался на ногах. Гилота ощутила чужой мучительный приступ головокружения и отсекла его. Уж такое пациент мог пережить и сам. Неприятно, но для жизни не опасно.

Мужчина обвёл комнату растерянно-насторожённым взглядом и зашагал к столу. Рубаха, подходящая по ширине в плечах, всё равно висела на нём мешком, штаны держались только на затянутом поясе. Резким движением он выдвинул стул на другом конце стола, подальше от ведьм, тяжело уселся и взялся за голову обеими руками. Спутанные волосы заслоняли лицо, а потянуть за невидимую нить и открыться для чужих ощущений Гилота всё ещё опасалась. Она ожидала, что мужчина скажет хоть что-то, но он опустил руки и так же молча уставился в сторону занавешенного окна.

— Ладно… — сказала Гилота, сама не зная для чего понизив голос, — давай-ка попробуем снова. Постарайся сосредоточиться.

Иса честно старалась. Два яблока из трёх взорвались, а когда третьему оставалось существовать считанные секунды, мужчина внезапно встал, потянулся над столом и провёл над обречённым фруктом ладонью. Замер на мгновение, так что Гилоте успело показаться, будто он прислушивается к действию повторяемого Исой заклинания, и вдруг резко отдёрнул руку. Яблоко взорвалось.

— О, Бездна! Простите! — испуганно воскликнула Иса.

Мужчина уселся обратно, осторожно прикрыв клеймо ладонью, и даже не посмотрел в её сторону.

— Ты ничего не почувствовал, — сказала ему Гилота. — Метка не отозвалась.

Она хотела произнести это, как вопрос, но получилось утверждение. Явно не стоящее ответа, потому что она и сама всё видела. Смущённая Иса принялась выкладывать из узелка остатки яблок. А Гилота внезапно подумала о том, как ей это надоело.

— Я не люблю глупые наглядные примеры, девочка, но, видимо, придётся. Ты знаешь, что означает метка на лице этого мужчины?

Иса отвлеклась от яблок и вздрогнула так, будто из-за подобного бестактного вопроса мужчина мог вскочить и броситься на них обеих с кулаками.

— Он был колдуном, — ответила она тихо.

— Как ты думаешь, что с ним случилось?

Она не понимала, чего от неё хотят, и сквозь чувство вины уже начало пробиваться явственное раздражение. Несдержанное дитя, куда ей рассуждать о высших уровнях магии?

— Любил сношать чужих жён и попался прямо на супружнице прокурора Тамсена?

В иной ситуации Гилота сумела бы оценить шутку.

— Нет. Меня интересуют не предпосылки, а последствия. Сделаешь ещё одну попытку?

Иса напряглась. Первое в ряду яблоко лопнуло и разлетелось по столу. За ним через десяток мгновений последовало второе.

— Сдаюсь. Он тоже плохо управлялся с яблоками?

Гилота позволила себе усмехнуться, внезапно подумав, что в некотором смысле так всё и могло обстоять на самом деле.

— Он был опытным бойцом. Но позволил людям победить себя, девочка. Значит, упустил что-то важное. Значит, думал не о том, о чём следовало бы задуматься в тот момент.

Мужчина поднял на неё глаза, и Гилота поймала взгляд, очень знакомый ей по прежней жизни. Даже если сэр Томас Вьятт никогда не вернётся, то хоть частица его прочно укоренилась в этом теле. Беда в другом. Это тело человека. Ничего в нём не осталось больше.

Гилота отвернулась и продолжила:

— Да, есть обстоятельства, в которых внимание к деталям окружающего мира может спасти тебе жизнь. Например, позволить вычислить засаду. Но тебя может ожидать участь гораздо хуже смерти, если скрипы, лёгкий ветерок или мысли о сытном обеде отвлекут тебя, и ты согреешь врагу кальсоны вместо того, чтобы поджарить муди. Должно хватать мгновения, чтобы настроиться.

Иса вздрогнула снова, когда четыре оставшихся яблока закипели одновременно.

— Приберись и уходи. Вернёшься завтра.

Пока девчонка соскребала яблочную кашу со стола, Гилота отошла к окну. Бродяги, сидевшие у старого постамента, уже куда-то скрылись.