Ротшильды. История династии могущественных финансистов - Фредерик Мортон

Доступными оказывались только секретари, которые только холодно улыбались: «Да, переговоры с Уваром и Барингами близки к завершению. К чему менять партнеров во время танца. Разве заем 1817 года не был проведен успешно? Разве облигации этого займа не растут в цене на парижской бирже?»

Ротшильды решили сделать еще одну попытку. Они привлекли на свою сторону блестящего публициста и друга Меттерниха, Фредерика фон Гентца, который писал о конгрессе, они заключили сделку с Дэвидом Пэришем, самым модным молодым банкиром, который поддерживал хорошие отношения с Барингами. Они купили все, что можно было купить, для того, чтобы добиться желаемого социального статуса. Они снова и снова проверяли и перепроверяли безупречность кроя своих сюртуков и фраков, ливреи своих лакеев. Все было в полном порядке – и все было напрасно!

В великосветских салонах по-прежнему потешались над простодушным и удивленным лицом Кальмана и над насупленными восточными бровями Соломона. И под покровом всеобщего насмешливого презрения осталось незамеченным самое главное. С нарастающей частотой к дому Ротшильдов спешили курьеры со всей Европы и, получив новое поручение, оправлялись в обратный путь.

В течение октября 1818 года Экс игнорировал «этих придурков Ротшильдов». Над ними смеялись, их презирали. Но 5 ноября произошло нечто странное и неожиданное. Начал падать курс французских государственных облигаций всем известного займа 1817 года, который до сих пор стабильно повышался. Скорость падения курса нарастала день ото дня. Начали падать в цене и другие облигации, и ценные бумаги. Гром грянул среди ясного неба. Обвал угрожал не только Парижской бирже, но и всем биржам Европы.

Тут уж музыка в Эксе стихла. Благородные господа почтительно замерли. В конце концов, у каждого были свои маленькие сбережения, и никто не хотел их терять.

Теперь хмурились принцы, а Кальман и Соломон только улыбались. По гостиным пополз слух: «Не могли же эти Ротшильды…»

Ротшильды – могли. Они обладали огромными резервами и в течение нескольких недель тайно скупали облигации конкурентов, а потом в один прекрасный день выбросили их на продажу по низкой цене. По всей Европе пронесся стон – финансисты пришли в ужас. Наконец-то мир понял, сколько придется заплатить за бойкот Ротшильдов.

В новых условиях и министры, и принцы, и герцоги повели себя по-новому. В результате краткой встречи Меттерниха, герцога Ришелье и принца Харденберга все предварительные договоренности между ними и братьями Баринг и Уваром были сведены на нет.

Были приглашены Соломон и Кальман. Удивительно, но теперь их фраки оказались самыми изящными, а их деньги были просто необходимы европейским правительствам.

Когда музыка грянула вновь, двое крепко скроенных круглолицых мужчин смогли пройтись в танце по залам Экса в обществе принцесс. В Европе появилось новое имя. Мальчики превратились в Ротшильдов, которых знают все.

Глава 5

ВЕЛИКОЛЕПНОЕ СЕМЕЙСТВО

Не кто иной, как…

В последний день мая 1838 года состоялось роковое сражение в Боссенденском лесу, в непосредственной близости от деревушки Дюнкерк. 45-й полк вступил на тропу войны, и в пылу сражения погиб Джон Николе Томе, командир полка, наполовину ясновидящий, наполовину шарлатан, который стал всем поперек горла своими мессианскими тирадами. Его почитали за царя Иерусалимского, принца Аравийского, короля цыган и герцога Мозеса Ротшильда. Его последнее прозвище кажется особенно любопытным. Имя Ротшильдов стало известно буквально во всем мире за два десятилетия, прошедшие со времен Наполеоновских войн. Пятеро братьев, носивших это имя, были сыновьями торговца антиквариатом с Еврейской улицы во Франкфурте. Их происхождение можно было безошибочно определить по особенностям внешности и манере говорить. Что же произошло с народным сознанием? Почему имя Ротшильд приобрело такое же магическое значение, как имя царя Иерусалимского?

Деньги – вот первое, что приходит в голову. Состояние братьев не идет ни в какое сравнение с капиталами богатейших людей того времени. Литтон Стрейчи оценивал состояние королевы Виктории, богатейшей из правящих монархов того времени, максимум в пять миллионов фунтов. Бедная Виктория! Управлять ее состоянием без всяких усилий могла одна ветвь Семейства, и факт приобретения Суэцкого канала это подтверждает.

Состояние Семейства в XIX веке оценивалось приблизительно в 400 миллионов фунтов, или 6 миллиардов долларов. Никто, от Фугеров до Рокфеллеров, не мог даже приблизиться к этой цифре, от которой волосы на головах обывателей начинали шевелиться.

Но деньги были не единственным фактором, породившим миф о клане Ротшильдов. Самым существенным было другое – не деньги, а скорее атмосфера и ореол тайны, которая окружала Семейство. После Экса пятеро братьев пребывали в несокрушимой уверенности, что власть правителей мира можно сокрушить одной лишь силой денег, а Семейство Майера Амшеля и было этой силой.

Говорят, однажды младший сын Натана спросил его, сколько разных народов существует в мире.

– Есть только два народа, о которых тебе следует знать, – ответил отец, у которого был уже готовый ответ, – первый – это Семья, а второй – все остальное.

Не так важно, была ли эта беседа на самом деле. Суть не в этом. Однако она прекрасно отражает философию Ротшильдов, которой они следуют по сей день.

Они говорили о себе: наша Семья. Их семья, семья Ротшильд, – совершенно уникальна и не похожа ни на одну другую. Все пятеро сыновей Майера Амшеля вступили в брак. Двое старших женились на девушках из состоятельных, но, в общем, заурядных германо-еврейских семей. Следующим женился Натан. Это произошло в 1806 году, когда фамилия Ротшильд для окружающих уже означала успех, богатство и надежды на дальнейшее возвышение. Поэтому Натан смог ввести в свой дом в качестве жены Хану Коэн, дочь Барнетта Коэна, самого богатого еврея того времени. В 1818-м, когда пришла очередь Кальмана вступить в брак, у него был самый широкий выбор невест, и он выбрал Адельхейд Герц. Герцы считались сливками интеллектуальной элиты еврейской общины Германии.

Наконец, женился и самый младший, Джеймс. К тому времени австрийский император уже даровал дворянство и ему, и его братьям. Они стали баронами и богатейшими людьми в Европе. Если во время прошлого свадебного торжества Ротшильды были очень влиятельны, то теперь Семейство стало уникальным. И это было продемонстрировано 11 июля 1824 года. Джеймс женился на Бетти, дочери брата Соломона, то есть на собственной племяннице.

Вскоре этот обычай, брать в жены девушку из Семейства, вошел в традицию, как это было у Габсбургов. Действительно, лучшей парой для одного члена Семейства мог быть только тот, кто также принадлежал к этой семье.