Мертвая роза - Екатерина Неволина

«Вы делаете успехи, милая барышня. Сами видите, охота – это совсем несложно», – наверняка похвалил бы ее учитель.

– Вот, возьми, – Настя наугад выудила из кармана смятую купюру и, не глядя, протянула девушке.

Светка взяла деньги, и тут Настя быстрым движением прильнула к ее шее. Светка попыталась вырваться, но только забилась в Настиных руках, как бьется в сетях паука глупая муха.

Тепло. Надежность. Жизнь…

Густая горячая кровь щедрым потоком лилась в ее горло, наполняя тело безмерной радостью. Какая же она была дура, что так долго отказывала себе в удовольствии вкусить настоящую кровь! Кровь той бродячей собаки не шла ни в какое сравнение с человеческой, как нельзя сравнить жидкий сок из ламинированного пакетика с натуральным, только что выжатым густым соком.

Тепло и блаженство растекалось по всему Настиному телу. Голова приятно кружилась. Вампирам не нужен алкоголь – кровь пьянит похлеще!

Она пила и пила, как истомленный жаждой путник в пустыне, целиком отдавшись волнующему и чудесному чувству. Такой эйфории Настя еще никогда не испытывала!..

«Надо бы остановиться, – мелькнула в голове мысль. – Еще немного, буквально пару глотков – и все», – пообещала себе она…

Когда Настя насытилась, то поняла, что девушка беспомощно висит у нее на руках. Она попыталась прислушаться. Кажется, ее сердце не билось.

– Малокровная какая-то, – пробормотала Настя, отбросив от себя тело. Девушка упала и осталась лежать в нелепой позе, точь-в-точь сломанная игрушка.

Зато Настя почувствовала, что сил у нее прибавилось. Она прошлась по площадке, разминая руки и ноги, мигом взлетела на вершину детской лесенки и уселась там, довольно оглядывая окрестности. Внутри было приятно и тепло. Тепло наполняло ее с ног до головы – такое уютное, такое родное. Настя почувствовала к выпитой девушке почти сестринскую любовь. Та так много ей дала!

Прикоснувшись к щекам, девушка поняла, что они стали теплее. Чудо жизни, отнятое у другого, наполнило ее тело, разрумянило щеки, добавило блеску глазам и уверенной ловкости движениям. Весь мир, казалось, послушно лежал у ног, ночь ласково раскрывала ей свои объятия – и она могла все! Почти все!

В кармане завибрировал мобильный.

– Я подъехал. Ты где?

– Сейчас подойду! – обрадовалась Настя и, спрыгнув с лесенки, поспешила к дороге, позабыв о лежащем у скамейки теле.

Вадим, открыв дверцу машины, неотрывно смотрел на нее.

– Какая же ты красивая! – тихо сказал он, когда она подошла поближе. – Знаешь, ты даже красивее, чем вчера.

Настя улыбнулась, обошла машину и села рядом с ним.

– Ну, куда поедем? – спросила она, поправляя, глядя в зеркало, волосы.

– Сюрприз.

Он отвез ее в маленькую студию, расположенную в крохотном, словно гараж, одноэтажном здании на окраине города.

– Вот здесь я провожу большую часть времени, когда не занят по учебе, – сказал Вадим, пока Настя с интересом разглядывала висящие на стене гитары, синтезатор и какое-то, кажется, звукозаписывающее оборудование.

– Здесь ты и пишешь свои песни? – спросила она.

– Иногда, – улыбнулся он. – На самом деле чаще всего они приходят ко мне сами, не спрашивая о времени, но лучше всего придумывается, когда я иду или еду куда-нибудь.

– И ты никогда не думал связать свою жизнь с музыкой?

Лицо Вадима тут же стало серьезным.

– Я должен стать врачом, понимаешь? Чтобы жизнь проходила не зря. Мне нужно помогать людям, – ответил он, машинально взяв одну из гитар и тихонько перебирая струны.

– Зачем тебе это? По-моему, нужно жить для себя и делать то, что тебе действительно нравится. – Настя с наслаждением потянулась. Теплая кровь струилась в ее венах, согревая, давая чувство уверенности и благополучия. – Вот я до недавнего времени тоже пыталась жить для других… для своей мамы, которая, видите ли, возлагала на меня всяческие надежды. И что? И ничего! Зато как же хорошо быть свободной!

Вадим отложил гитару и нахмурился.

– Настя, мне кажется, ты не такая, какой хочешь сейчас показаться. Я помню, как ты приходила и слушала мои песни, – его губы тронула легкая улыбка, – ты была такая красивая! Я смотрел на тебя, и мне становилось светлее. Знаешь, мне даже нравилось, что мы с тобой незнакомы, но словно понимаем друг друга, будто ведем не слышный никому диалог. Ты удивительная, чуткая… Я видел это по твоим глазам, по тому, как ты слушала…

Настя молчала, не зная, что и сказать на это.

– Погоди, я сейчас, – Вадим подошел к стоявшему в углу маленькому холодильнику и открыл его. – Будешь сок? У меня есть апельсиновый, манговый и из маракуйи. Очень вкусный, я его чуть ли не по коробке каждый раз покупаю.

– Нет, спасибо.

– А пирожные? Ты любишь пирожные? Я постеснялся спросить, какие ты предпочитаешь, и купил разных. Есть эклеры, есть корзиночки и есть еще венгерская ватрушка. Рекомендую – совсем-совсем свежая, мягкая и посыпана сахарной пудрой.

Вадим растерянно улыбался и просительно смотрел на нее. Какой же он милый чудик! Даже жаль расстраивать его.

– Нет, спасибо.

Вадим явно расстроился.

– Ты… на диете? – спросил он.

– Ну да. Я питаюсь очень… избирательно, и как раз недавно… поужинала.

– Я не знал и вот думал произвести на тебя впечатление…

В том, как он признавался в этом, было что-то умильное и трогательное. Он был старше, но Настя вдруг почувствовала себя так, как будто превосходила его в возрасте и жизненном опыте.

– Ты славный, – сказала она, обнимая Вадима за плечи.

Лицо его сразу просветлело.

– Я так рад, что ты есть в этом мире! – сказал он серьезно. – Как хорошо просто знать, что ты существуешь. Смотреть на тебя, касаться рукой. Я хочу всегда быть рядом с тобой. Знать твои радости и печали, согревать, когда ты мерзнешь, стирать поцелуями с лица слезы и разделять с тобой твою улыбку.

«Ты пришел слишком поздно. Поезд уже ушел, и только холодный ветер гонит умершие листья по опустевшему перрону, – подумалось Насте. – Или еще не поздно? А вдруг все еще возможно?» – тут же мелькнула в голове сумасшедшая мысль.

– Ты нужен мне! Мне нужно твое тепло и твое биение сердца! Мне очень нужно твое умение жить! – выпалила Настя, прижимаясь щекой к его горячей груди и слушая взволнованный стук сердца, доносящийся через тонкую ткань свитера.

Он крепко обнял ее, прижимая к себе, и легко коснулся поцелуем виска.

– Сыграй, – попросил он Настю, кивнув на синтезатор.

Та пожала плечами и, чувствуя, будто попала на экзамен, подошла к инструменту и включила его. Руки привычно легли на клавиши и бодро побежали по ним, воспроизводя отрывок из Бетховена. «Вроде неплохо. Тридцать вторые у меня получаются бойчее и лучше», – с удовольствием подумала Настя и тут случайно посмотрела на Вадима.