Немецкие гренадеры. Воспоминания генерала СС. 1939-1945 - Курт Мейер

Югославские (сербские) силы располагались на Охридском озере и заняли перевал Джяват (1179 метров) в 20 километрах к западу от Монастира – на дороге, ведущей к озеру Пресна и далее к Охридскому озеру. Мы знали, что значительные британские силы, высадившиеся в Греции, подходили с юга и выдвигались в направлении города Флорина (около 30 километров к югу от нас, на территории Греции). На меня сильно давили, требуя принятия решения о наших следующих действиях. Мы были одни в Монастире (Битоле) и в ближайшие двадцать четыре часа не могли рассчитывать на поддержку. Мне пришлось выдвигаться в двух направлениях, а также удерживать Монастир с захваченными пленными, артиллерией и железнодорожниками.

Усиленной роте Крааса было поручено пересечь перевал Джяват и попытаться установить контакт с итальянцами, которые находились в Албании западнее Охридского озера. Роте Шредера было приказано разведать британские позиции к югу от Монастира (Битолы) и не упускать из виду противника. По возможности следовало не давать британцам уйти с перевала Клиди. Оба ротных командира смотрели на меня в изумлении, когда получали эти приказы. Хуго Краас недоверчиво покачал головой.

Ситуация для Шредера складывалась вовсе не так уж плохо. У него был большой простор для маневра, и, при хорошем состоянии дорог, у него были все возможности для рекогносцировки. Роты двинулись в путь. Мои мотоциклисты, истребители танков, саперы и гренадеры с радостным смехом проезжали мимо меня. Они уходили в темноту, в неизвестность. Личный состав штаба приготовился к обороне и поддерживал радиосвязь.

Мы поддерживали постоянный контакт с ротами и получали сообщения из бронемашин. Нам постоянно было известно их местонахождение. В течение нескольких минут Краас атаковал батарею, расположенную в районе садов к западу от Монастира (Битолы), которая сдалась в плен. Я все еще ожидал приказа открыть огонь.

К полуночи Краас прошел через несколько деревень и был у подножия перевала Джяват. Разведка доложила, что перевал занят, и хорошо оборудованная оборонительная позиция была устроена по гребню горного хребта. В плен попали разведгруппы противника. Атака перевала должна была начаться на рассвете.

Шредер также действовал успешно и вскоре докладывал уже с греческой территории – из Флорины и Веви. Между этих двух населенных пунктов с ротой произошел курьезный случай. Как гласит старая поговорка, ночью все кошки серы. На следующее утро Шредер представил следующий отчет:

«Я направил несколько разведгрупп с перекрестка дорог и медленно следовал за первой, производившей рекогносцировку в направлении Флорины. Вскоре после этого из темноты возникли две разведывательные бронемашины, направлявшиеся в нашу сторону. Ни о чем не подозревая, мы продолжали двигаться вперед. Я думал, это были наши. Мы поняли свою ошибку только тогда, когда они оказались в двух метрах позади нас. Два английских бронеавтомобиля остановились перед нами, затем медленно двинулись дальше. Они не поняли, кто перед ними. Видимо, они приняли нас за сербов. Успокоившись, я двинул роту на несколько сотен метров вперед и ожидал возвращения английских бронемашин. Через полчаса они стали жертвой нашей засады на дороге. Мы смогли узнать о намерениях противника. Австралийские войска (в составе британских сил) заняли возвышенность и перекрыли долину обширными минными полями».

Шредер держал в поле зрения британцев и продолжал свою разведку боем. Наши тяжелые орудия и минометы, очевидно, обманули противника относительно истинной численности наших сил, и англичане из-за своих заграждений не высовывались.

Атака Крааса на перевал Джяват началась рано утром. Дорога здесь круто поднималась в гору, так что о внезапной атаке не могло быть и речи. Крутые повороты следовали один за другим. Почти отвесные пропасти, ущелья, нависающие скалы и голые, безлесные пространства довершали картину. Перевал был 1179 метров высотой; граничило с безумием рискнуть атаковать его только одной усиленной ротой. Но нашим козырем была внезапность. Никто не ожидал такого быстрого продвижения, и совсем уж никому и в голову не могло прийти, что одна только рота может рискнуть атаковать перевал.

Я отправился вперед к роте Крааса еще до рассвета. Я очень беспокоился и хотел сам участвовать в атаке. Мы миновали мемориал Первой мировой войны сразу к северу от Монастира (Битолы). Там, на высотах, в чужой земле покоится бесчисленное множество германских солдат. Вдруг я увидел, как 20-мм трассирующие снаряды автоматических пушек, как жемчужные ожерелья, взмыли вверх в горы. Атакующую роту Крааса могли поддерживать только бронемашины.

Мотоциклисты превратились в горных егерей. Всю ночь они карабкались к перевалу по обе стороны дороги и оказались прямо перед позициями противника на хребте. Несколько позиций югославов были обойдены и атакованы с тыла. Довольно энергично командир роты повел своих солдат в атаку, и они быстро овладели позициями сербов на хребре. На удивление значительный вклад в победу внес психологический эффект применения тяжелых орудий. Разрывы снарядов крупного калибра создавали адский шум.

Я увязался за бронемашиной и принял участие в последнем бое за перевал. Группа Ткоча ликвидировала здесь последний очаг сопротивления. Я нашел Хуго Крааса за небольшой часовней и поздравил его с успехом. Несколько сот пленных лежали или стояли перед нами. Сдался целый батальон. Результат был просто непостижимым. Наш батальон на месте противника смог бы выдержать атаки не одного полка, а здесь атаковала (с нашей стороны) одна рота. Командир батальона противника так объяснил нам случившееся. Он сказал: «Когда мои солдаты вчера услышали, что немецкие войска уже достигли Монастира и появятся перед нашими позициями к ночи, их воля к сопротивлению была значительно ослаблена. Сам факт, что нам придется воевать с немецкими солдатами, нервировал мой батальон. Ваша «бомбардировка» (имелся в виду обстрел из тяжелых пехотных орудий) довершила дело».

С гребня перевала мы смотрели вниз на матовый блеск голубого озера Пресна на юго-западе. А с горы Пелистер (2600 метров) были видны и яркие огни Флорины. Город был наш еще до того, как противник узнал, что его окруженный на перевале Джяват батальон сдался. У нас не было под рукой свободных мотоциклов, но несколько бронемашин были готовы спуститься в долину и застать противника врасплох. В то время как мы медленно, на ощупь пробирались вниз, следуя поворотам серпантина дороги, рота Крааса собралась и ожидала свои машины. Мы добрались до долины, не встречая противника, и устремились к городу Охрид. Я был в бронемашине Бюгельзака – этот обершарфюрер СС был командиром моей лучшей разведгруппы и прекрасно ориентировался в складывающейся ситуации.