Любовь и долг - Гейл Мэлин

— В Мадриде у тебя есть возможность попробовать то, чего ты была лишена эти годы. Ты можешь ходить в театры, на приемы, танцевать хоть всю ночь. — Рафаэль нежно пожал руку сестры. — Разве ты не понимаешь, дорогая? Только так ты сможешь понять, настолько ли крепка твоя вера, как ты считаешь.

— Хорошо, — после короткого раздумья согласилась Элена. — Но как же ты? У тебя серьезные планы. У тебя будет на меня время?

— Не беспокойся. — Рафаэль откинулся на спинку стула. — У меня все под контролем. Карлос в курсе всего. К тому же я собираюсь воспользоваться случаем, чтобы собрать кое-какую информацию, полезную для нашего дела.

— Тогда я пойду и прямо сейчас начну готовиться к отъезду, — неожиданно оживилась Элена и встала.

Когда она ушла, Рафаэль улыбнулся: давно он не видел сестру такой веселой. Он хотел было снова заняться рапортом о передвижении французских войск, но взгляд его упал на приглашение, оставленное на столе Эленой.

Он действительно хотел, чтобы Элена отвлеклась от своего траура. Но все же он немного лукавил. Хотя он и не хотел себе в этом признаваться, шанс увидеть голубоглазую француженку очень сильно повлиял на его решение сопровождать свою сестру на бал во дворец короля.

Визит Дезирэ к начальнику штаба не состоялся, и это очень ее огорчило.

Она вышла из дома купить пару туфель, которые подошли бы к черному платью, сшитому доньей Мерседес, а, вернувшись, обнаружила послание, в котором сообщалось, что маршал очень занят и не сможет ее принять.

— Курьер, принесший письмо, просил передать, что маршал свяжется с вами, как только сможет, — сказала Асунсьон — пожилая служанка, открывшая дверь.

Спустя несколько дней за Дезирэ заехал месье Дюбек. Он должен был сопроводить ее во дворец на аудиенцию, пожалованную ей королем. Она уже была когда-то представлена Жозефу в Париже, но сейчас она почему-то очень нервничала.

Ее утешало только то, что за дни, проведенные в праздности, она посвежела и похорошела. Даже траур был ей к лицу: он выгодно оттенял белизну ее кожи и цвет золотых волос.

Черное платье подчеркивало очаровательную хрупкость ее фигуры. Кроме нитки жемчуга, она не надела никаких украшений. Волосы она после долгих усилий убрала в замысловатый пучок и перевязала его черными бархатными лентами. Восхищенный взгляд Дюбека, помогавшего ей сесть в карету, убедил се в том, что она вернула себе прежний шарм и элегантность.

Им пришлось довольно долго ехать по многолюдным улицам Мадрида.

— Я представляла себе дворец более старым, — сказала Дезирэ, когда они подъехали.

— Когда-то на этом месте была крепость Алькасар, но семьдесят лет тому назад она сгорела, и здесь был построен этот дворец. Вы не находите, что он очень похож на дворцы Франции?

— Он напоминает мне Версаль,[5] — кивнула Дезирэ.

Дезирэ с интересом смотрела в окно. Подъездная дорога привела их во внутренний двор. Девушку поразила классическая архитектура, обилие скульптур из полированного мрамора и огромное количество сверкающих на солнце окон.

Дюбек помог ей выйти из кареты и повел вверх по величественной лестнице. На всем пути стояли вооруженные гвардейцы, но Дюбека хорошо знали, и их никто не остановил. Потом они миновали бесконечную анфиладу комнат, увешанных великолепными гобеленами и картинами, освещенных сверкающими люстрами и уставленных инкрустированной мебелью. У Дезирэ даже чуть-чуть закружилась голова от всего этого великолепия.

К счастью, аудиенция прошла в более скромной обстановке — в небольшом зале рядом с королевской библиотекой. Дезирэ с удовольствием полистала бы книги, но король Жозеф уже ждал ее.

Дезирэ отметила, что король очень похож на своего знаменитого младшего брата. Он, правда, не обладал такой же харизмой, но был более дружелюбен.

Отпустив секретаря, Жозеф предложил Дезирэ позолоченный стул и тоже сел.

— Меня очень огорчило известие о смерти вашего брата. Мы ведь были хорошо знакомы. Он был прекрасным офицером, и мне его будет недоставать.

Глотая слезы, Дезирэ поблагодарила короля за добрые слова.

Жозеф тактично сменил тему и спросил, хорошо ли она устроилась в доме Этьена.

— Со своей стороны я рад появлению при дворе такой очаровательной женщины, — сказал он, блеснув глазами, и это напомнило Дезирэ, что король, по слухам, не пропускает ни одного хорошенького личика. — Однако я не рекомендовал бы вам оставаться в Мадриде надолго. — Король тяжело вздохнул. — Мои испанские подданные напоминают мне львов: их можно усмирить, лишь проявляя время от времени доброту, но их характер невозможно сломить даже самой сокрушительной силой.

Дезирэ не нашлась, что ответить. Знакомство с Рафаэлем де Веласко утвердило ее во мнении, что Испания никогда не примет короля-иностранца.

Спохватившись, что проявляет невежливость, она осведомилась о здоровье его жены и дочерей. Жозеф очень любил свою семью, но она осталась во Франции, и он был рад поговорить о жене и детях.

Слушая короля, Дезирэ пришла к выводу, что он несчастный и одинокий человек. Он сожалел, что ему пришлось отказаться от своего Неаполитанского королевства и взойти на трон Испании. Здесь правили генералы брата, а народ был вовсе не в восторге от иноземного правителя.

Неудивительно, что он искал утешения в объятиях хорошеньких любовниц.

Часы пробили час, и Жозеф приготовился встать.

— Мне было очень приятно с вами побеседовать, мадемуазель, но вы должны меня извинить. У меня назначена другая встреча.

Дезирэ поняла, что аудиенция окончена, и решилась наконец сказать:

— Сир, позвольте обратиться к вам с просьбой.

— Говорите. Буду рад помочь.

— Маршал Журден отменил нашу встречу, а я хотела бы узнать, сделано ли что-нибудь, чтобы поймать и наказать партизан, убивших Этьена. Не могли бы вы посодействовать моей встрече с маршалом?

— Простите, но это невозможно. Мы только что получили плохие вести из Португалии. Англичане изгнали из города Опорто армию маршала Султа, а сам он еле избежал плена.

— Вы опасаетесь, что англичане могут оккупировать Испанию?

— Полагаю, что именно таковы планы сэра Артура Уэлсли. — Тень улыбки пробежала по лицу Жозефа. — Боюсь, мне придется повоевать, чтобы сохранить за собой трон.

— Я понимаю, что в этой ситуации смерть Этьена отодвигается на второй план. Тем не менее, разве это не безнравственно позволить убийцам избежать наказания?

— Я постараюсь что-нибудь сделать. В моей свите есть один майор. Он толковый малый и, я думаю, он сможет вам помочь.