В поисках красного - Ник Лаев

Мэтр Ансгар торопливо приложил кончики пальцев ко лбу и плечам. — Да хранят нас Триединые. — Он вполголоса забормотал слова молитвы.

— Торнию спасет не божественное провидение, а наши энергичные действия. — Владыка Норбер взглянул на Одэ Бенбаля. — Провинциальные командоры готовы выступить?

— По первому Вашему слову мессир, — отозвался тот.

— Хорошо. Но пока нужно обождать. Полагаю, еще пару месяцев. — Магистр повернулся к Главному Консерватору. — Вы знаете Ноар, что многие Стражи, преданы мне, а не своему Патрону. Речь идет, разумеется, лишь о красных. Даже если Торберт сглупит, многие поддержат меня. Я источник их Дара. И только я. Поговорите с ними еще раз. Стражники, армейские офицеры. Неважно. Бимагиков, лучше избегайте. — Он досадливо скривился. — Среди них немало людей из тайной полиции. Эти не пойдут за нами.

— Конечно, мессир. — Ноар Рольми поклонился. — Но Вы не совсем правы относительно бимагиков. Я и сьер Одэ, — он кивнул на Великого Командора, — в равной степени красные и фиолетовые, но при этом всецело на Вашей стороне.

— Вы Смелые, — возразил Владыка, — вы дали мне клятву верности. Впрочем, решайте сами. Если посчитаете человека достойным, то попробуйте склонить его на нашу сторону. Но не заигрывайтесь. — Магистр взглянул на дальнюю стену залы, которая под лучами заходившего солнца окрасилась в красный цвет. Он счел это хорошим предзнаменованием. — Триединые на нашей стороне, — заключил он. — И потому нам будет сопутствовать удача.

Глава 6

1312 г. от Прихода Триединых Табар. Имперская тюрьма

«После того, как Его Величие издал указ о роспуске Братства в Табаре вспыхнули невиданные мною доселе беспорядки. Больше всего возмущались арестом Младшего Владыки и его сына.

Доподлинно известно, что Магистру и всем членам Капитула в еду была подсыпана сонная трава и от того они не оказали пришедшим с мессиром Липом стражникам ни какого сопротивления…».

Дневник табарского горожанина Лето 1312 г.

— Ты не должна была приходить. — Мужчина легко поднялся с охапки соломы заменявшей ему постель и направился навстречу маленькой фигурке, нерешительно переступившей порог его камеры. — Рейн и эта его ручная шавка наверняка уже знают о твоем визите.

— Нет, не знают. — Девушка попыталась улыбнуться. — Ведь большие деньги творят чудеса. Кроме того, с будущей Владыкой ни кто не захочет ссориться.

Мужчина скептически покачал головой. — Зачем ты пришла? Карие глаза холодно смотрели на бледное лицо. Только не говори, что делаешь это по просьбе своей матери.

— Нет, — девушка энергично замотала головой. — Матушка тоже ни в курсе.

— Неужели ты сама все сделала? — Мужчина недоверчиво прищурился. — Договорилась с начальником тюрьмы, подкупила стражу? А ты смелее, чем я думал. — Он холодно и резко усмехнулся. — Впрочем, ты с рождения мало напоминала свою мать.

Девушка подняла глаза и застенчиво улыбнулась, — Ради тебя я готова на все. — Она умоляюще сложила ладони. — Давай Эв убежим. Я не знаю куда и как, но если ты согласишься у нас обязательно получится.

Мужчина презрительно фыркнул. — Бежать? Да если бы я хотел отсюда сбежать, то уже давно это сделал. Неужели ты считаешь, что эти стены, — он широким жестом обвел нависавшие каменные своды, — меня могут удержать? — Горький смех эхом отразился в тесной камере и сразу затих.

— Почему же тогда? — на лице девушке отразилось искреннее недоумение.

— Почему? — в голосе мужчины нарастала злоба. — Можно бороться со своей натурой, но победить ее нельзя. Те чувства, что потомки Младшего несут в этот мир, сковывают меня надежнее самых крепких цепей. Говорят, мы жестоки и бездушны, но нет решительнее и преданнее нас. Наше слово тверже камня, а бесстрашию и отваге нет границ. Мы мера всех мужей. Мы…

— Тверже камня ваши лбы, — казалось, девушка сейчас разревется. — Это все пустые слова. При чем здесь верность и клятвы.

— Я обещал. — Лицо мужчины выражало страшное напряжение. — Я дал слово императору, что не попытаюсь сбежать. А взамен…

— Что взамен, — его собеседница сорвалась на крик.

— Взамен он оставит моего отца в живых.

— Они пытают его. Ты слышишь? — Девушка внимательно взглянула в потемневшие глаза и словно нырнула в холодный омут. — Ты это знаешь?!

— Я это чувствую, — поправил мужчина. — Пусть и не всё, но я ощущаю многое. — Он помолчал и нехотя добавил: — Слишком многое.

— Как ты можешь? Ведь он твой отец?

Мужчина сжал девушку за плечи. — Ты ни чего не понимаешь. Поэтому молчи. — Длинные пальцы сжимались все сильнее, но, девушка не чувствовала боли. Запрокинув голову, она смотрела в изможденное лицо. — Я спасаю его. Я делюсь с ним своей силой, своей яростью. — Он тряс ее как тряпичную куклу. — И я не могу иначе. Ведь любое мое неподчинение, станет для него источником новых страданий. — Мужчина, наконец, опустил плечи, и девушка обмякла и едва не упала. Опершись рукой на стену, она тихо спросила:

— Это император?

— А кто еще. — Гнев жарким пламенем полыхал в карих глазах. — Но Рейн за все заплатит. И не только он. — Дыхание с хрипом вырывалось из ходившей ходуном груди. — Они все до одного заплатят и сполна. — Красные нити капилляров внезапно лопнули и заклубились багровыми водоворотами в молочной белизне белков.

— Успокойся Эв, — маленькая ладошка на груди мужчины ощутимо дрожала. — Твой Зов сейчас ни к чему. Он лишь принесет всем вред и прежде всего тебе. Пожалуйста, прошу тебя.

Зеницы, напоминавшие две спелые вишни, обратились на испуганное лицо. — Не бооойся меняяя. — Скрюченные пальцы медленно провели по дрожащим губам.

— Прошу тебя Эв. — В голосе девушки слышался уже не только страх. Она вскинула голову. Изумрудные глаза потемнели, приобретя цвет морской волны. — Успокойся. Иначе ты погубишь нас обоих. Хотя нет. — Она схватила мужчину за горячие щеки и, обдав его учащенным дыханием, прошептала: — Ты погубишь нас троих. Слышишь? Нас троих.

Бордовые омуты продолжали пристально изучать широко распахнутые глаза. Но вот они мигнули. Затем еще раз и начали быстро розоветь. Еще мгновение назад колыхавшаяся грудь успокоилась. Мужчина закрыл глаза и легко усмехнулся.

— Не думал, что кому-нибудь это под силу.

— Что? — Тонкие пальчики продолжали обнимать обросшие жесткой щетиной впалые щеки.

Глаза лениво приоткрылись, показав привычные карие зрачки, казавшиеся почти черными на фоне белоснежных белков. — Остановить мой Зов. — Рассеянный взгляд блуждал по миловидному лицу.

(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});