Неблагая - Ивлисс Хаусман

компаса колышется в такт движению кисти. Исольда пробегает пальцами по рисунку, хмурит брови.

— Мы же все его трогали, — бормочет она. — Почему именно тебе досталось?

Я постукиваю ногой по ступеньке и молчу. Я знаю, что через мгновение до нее дойдет, чем я отличаюсь от остальных присутствовавших.

— Ах да. — Пауза. — С тобой точно все нормально?

— Да, — вру я. Мне не больно, мне просто очень неприятно, что во мне поселилось нечто постороннее. Я трясу головой, не доверяя словам, которые вот-вот сорвутся с моих губ. — Нет. То есть нет, мне не больно. Да, я в порядке. Все нормально. Мне не больно. Э… это волшебный компас, Исольда, — заикаюсь я. — Может, его притянула моя магия, но я не хотела. Я бы ни за что, ты же знаешь.

— Сили, — она почти смеется, — мы же пришли что-нибудь оттуда взять.

Я понимаю, что ною как ребенок, но это не нарочно. Не у нее же под кожей ползает магия. Я не просила.

— Я хотела положить его на место.

— Ты слышала, что сказал тот человек, та… сущность? Хранилище Смертных. Сокровища. А вдруг это оно, Сили? Вдруг это наш долгожданный шанс? Думаешь, я поверю, что ты хотела вернуть его на место?

— Да, потому что я знала, что ты начнешь вот это все.

— Вот это все? — повторяет она и как бы даже злится, но на самом деле нет, потому что она Исольда, и ей гораздо интереснее разобрать по ниточкам все мои аргументы, чем просто обидеться. Она отпускает мою руку, и я прислоняюсь к стенке вагончика. Она вдруг приподнимает брови и улыбается уголком рта.

О нет.

Я знаю этот взгляд. Я видела его сто раз — обычно сразу за ним следует очередная блестящая идея, которая всегда ввергает нас в неприятности: например, такой идеей было перебраться через мост на Гилт Роу. Или вот: в ночь побега из дома мы не просто исчезли — мы позаимствовали вагончик и поехали по проселочной дороге.

Я закатываю глаза.

— Ты знаешь, что я имею в виду. Вечно как начнешь придумывать…

Она теребит прядь волос, будто ей некуда девать руки.

— Стрелка указывает на север?

Я впиваюсь ногтями в свою ладонь.

— На запад, — выдыхаю я. — Там на карте были отмечены Западные горы. Наверное, до этого Лейра и сама додумалась.

И тут, подобно стрелке, влекущей меня к западу, мое воображение, которое я изо всех сил старалась сдерживать, внезапно устремляется вперед, заполняя все образами несметных богатств, не идущих ни в какое сравнение с той жалкой мелочью, которую мы по-тихому подворовываем.

Снова встречаясь взглядом с Исольдой, я понимаю, что она думает ровно о том же. Мне так хочется услышать от нее, что нас, возможно, ждет проклятие и что безопаснее будет не выяснять, что мы получим в конце пути.

Но она такого не скажет — а значит, скажу я.

— Н-нет… — я запинаюсь, отступаю, борюсь с тем, чего я на самом деле хочу. — Ты же сама слышала, Сол. То, что там хранится, заперто не просто так. Мы понятия не имеем, что еще…

— Сили. — Ее лицо на секунду становится озабоченным. Она берет мою руку, разворачивает ее ладонью вверх. Очень мягко. Ласково. — Ты что, не поняла? Хранилище Смертных может стать билетом домой. Ты будешь так богата, что купишь Мами и Папе большой красивый дом в таком месте, где нас никто не знает. Ты будешь так богата, что сможешь сама откупиться от любой проблемы. И все закончится.

Ее слова искрятся мечтой. Искушают. Я только этого и хочу: купить себе выход из нынешней жизни, воссоединиться с семьей, не боясь того, что последствия моих действий падут на головы любимых людей, продолжить с того момента, где мы прервались.

Я предпринимаю последнюю жалкую попытку.

— Мы не знаем… — шепчу я.

— Может, стоит рискнуть? — Исольда сжимает мою руку. — Сили, мы должны или пойти туда, куда ведет эта штука, или найти способ избавиться от нее. Я, может, и не чародей, но в целом даже не представляю, куда обращаться за помощью в избавлении от волшебных татуировок, въевшихся в кожу. И кем бы ни были те люди, они наверняка хотели себе эту вещь. И наверняка ищут нас.

— Ох.

Я и сама знаю, но, когда она произнесла это прямым текстом, меня будто ударили.

— Мы должны попытаться.

Я хмурюсь. Мы ничего никому не должны, разве что выжить. То, где мы сейчас, — это не дом. Даже приблизительно. Но это максимально похоже на него в сложившихся обстоятельствах. Я всегда старалась жить в знакомой и понятной среде, цепляясь за нее, как за спасательный плот во время шторма. Может, часть меня (та часть, которую я стараюсь держать взаперти) все еще считает, что мое место — в бесконечном неизменном летнем мире фейри.

Исольда заставляет меня отпустить флакон на шее. Ничем теперь не прикрытые, в нем мерцают нежно-голубым светом крохотные незабудки. Сестра прикасается к флакону, приподнимает его, сосредоточенно морщит лоб, наверняка вспоминая первый — и последний — раз, когда я воспользовалась своей магией.

Последний раз, когда мы видели своих родителей.

У меня не было другого выбора, кроме как уйти, и Исольда, разумеется, уходила вместе со мной. Лишь так я могла уберечь родителей от боли, которая пришла в нашу семью только из-за их любви ко мне. Мы также знали, что, если исчезнем, они ни перед чем не остановятся, лишь бы отыскать нас. И наша мама будет упорствовать в том, что их задача — быть с нами, чего бы это ни стоило.

Так что я дождалась глубокой ночи и призвала свою магию, чтобы украсть у них память о дочерях — все те эмоциональные ниточки, которые связывали нас, — и вынуть эту память из их спящих сердец. Она клубилась прямо передо мной голубоватым туманом, я схватила