ОТКРЫТАЯ ТАЙНА - Вэй У Вэй

Все ли нам понятно? Называемое «пустотой» — не объект, а функционирование. Оно пусто, поскольку видение не может увидеть видение.

Проявление (форма) — не объект, а функционирование. Оно проявляется как объективирование.

Таким образом, «опустошить» — значит воспринимать необъективно, это пустотное видение: ничто, видимое как таковое не–видящим как таковым.

Учения — это также пути видения, а не видимых вещей, это не описания абсолютных истин, поскольку таковые вообще не могут существовать.

ὼ

Все есть просто видение: нет чего–то видимого.

И нет иного видящего, кроме видения видимого.

V. Суть «Сутры Сердца» — III

Пустотность Себя и Другого

«Сутра Сердца» — это одновременно и описание и демонстрация видения бодхисаттвы Бодхисаттвой Авалокитешварой, данное им по просьбе Будды.

Если бы видение бодхисаттвы воспринимало объект как таковой (как существующий объективно), у этого объекта был бы субъект, то есть тогда у видения бодхисаттвы был бы и объект, и субъект, и бодхисаттва с таким видением уже не был бы «бодхисаттвой».

Поэтому в видении бодхисаттвы не может быть ни субъекта, ни объекта, ни видящего, ни видимого, а лишь само видение, просто видение, которое есть не–видение — поскольку бодхисаттва не отделен от того, что он видит.

Отсюда следует, что видение формы, которая есть объект, есть видение пустоты, поскольку проявленное есть пустота, а пустотность здесь всегда подразумевает пустотность всего объективного, и именно этим и является бодхисаттва. Отсюда также следует, что видение пустотности — это видение формы или проявления, поскольку пустотность, которая есть отсутствие чего–либо видимого, когда смотрение смотрит на смотрение, не существует как таковое, а лишь как видимость (феноменальность), когда объективируется как форма или проявление. Видение формы неотделимо от видения пустоты, и наоборот; чем бы ни было видение формы, то же есть видение пустоты, и наоборот.

Теперь становится очевидным, что чувственное восприятие, функциональные совокупности (скандхи) и догмы (элементы доктрин) не могут иметь объективного существования в пустотности. Они также не являются ни субъектами, ни объектами, ни функцией, ни результатом этой функции, но лишь самим функционированием.

И, наконец, само «функционирование» есть пустота, и пустотность есть «функционирование». Таково видение бодхисаттвы, которое есть суть «Сутры Сердца».

Это также можно выразить более техническим языком, говоря, что объекты являются собственным субъектом, а субъект как таковой есть каждый из его объектов — поскольку ни один из них не может по отдельности быть тем, что они есть совместно, и учитывая, что в субъекте ни один объект не может существовать как таковой, и ни объект, ни субъект не могут существовать объективно.

Такое бодхисаттвическое видение одинаково для всех чувствующих существ: мы должны сознавать именно таким образом, что есть сознавание как таковое в тотальном отсутствии объективного сознающего и любого сознаваемого объекта. Действуя так, мы не существуем, и это то, что мы есть.

Пустотность себя и другого — это ли то, чем является ум? Увы, нет: пустотность себя, другого, а также ума — таков ответ.

Замечание: Отсутствие объекта влечет за собой отсутствие его субъекта, но «пустота» объекта оставляет субъект этого объекта незатронутым. Следовательно, «опустошение» объекта бесполезно, поскольку необходимо именно отсутствие субъекта. Именно сам ум должен быть «опустошен» как от объекта, так и от субъекта. Тогда не останется и «ума».

VI. Суть «Сутры Сердца» — IV

Воспринимание — I

Восприятие Бодхисаттвы прямо и непосредственно, то есть предшествует вмешательству интерпретации со стороны того, что известно как шестое и седьмое сознания: шестое «чувство» (мано–виджняна), которое координирует остальные пять, и интеллектуальное сознание (манас). Поскольку эти «сознания» — классификаторы, лабораторный аппарат, изобретенный в Древней Индии для аналитических целей, нам требуется ссылаться на них и использовать их именно в таком ключе, а не как нечто объективно существующее.

Восприятие бодхисаттвы предшествует интерпретации со стороны вообще каких–либо способностей, поэтому, будучи воспринятыми, объекты еще не являются объектами: будучи истолкованными как это или то, они все еще пусты (лишены черты объективности). Говоря кратко, они не отделены от пустоты, не превращены концептуализацией в «другие» как внешние феномены. Даже если нормальный процесс объективизации должен быть завершен, чтобы бодхисаттва сознавал объект в его совокупности логических умозаключений, он также воспринимает его как то, чем он был, есть и будет всегда, что, будучи безвременным и непротяженным в пространстве, зовется «пустотой». Это функционирование называется «праджня» и указывает на нашу необъективную «природу».

Замечание: Это разделение «ума» на воспринимающего и воспринимаемое вызывает к видимому существованию объекты и их субъект в созданных представлениями пространстве и длительности. Неразделенный «ум» называется (объективно) «пустотой», а его разделенное и облеченное во внешнюю форму состояние сродни природе фантазии, лишенной каких–либо качеств, не относящихся к царству мысли. Он обоснован только в воссоединении двойственности, то есть видимые объекты есть их собственный субъект, а субъект есть его видимые объекты, где видимое существование последних обусловлено расщеплением на «воспринимаемое» и «воспринимающего». Бодхисаттва имеет отношение лишь к чистому переживанию, поскольку он представляет «ум» до его разделения и облечения во внешнюю форму.

Воспринимание — II

Воспринимаемые объекты — это облечение во внешнюю форму воспринимающего субъекта, где субъект сам объективирован, причем объективный аспект субъекта в качестве субъекта есть субъективный аспект объекта.

Они никоим образом не отличаются друг от друга — чем является один, тем и второй, они не «одно», создающее множественность, и не множественность, возникающая из «одного».

Субъект — не «что–то» как субъект, иначе субъект был бы объектом. Не будучи «чем–то», субъект не может иметь никаких свойств: субъект может иметь форму, цвет, очертания, размер или пространственные характеристики только как объект, и только как субъект может объект знать отсутствие подобных свойств.

Составить концепцию из субъекта и объекта как двух частей целого — значит придумать два объекта! Все, отличное от того, что ты есть (и что я есть), — неизбежно объект. Поэтому субъектом всегда должно быть Я, и Я должно быть всем, что для меня является объектом, так чтобы каждый из моих объектов был тем, что Я есть.

Что это за «то–что–Я-есть»? Это великая и обманчивая тайна, которую нам так трудно постичь именно потому, что мы автоматически отождествляем субъект с объектом, который другие называют «нашим» личным именем. Если бы мы могли по–настоящему осознать, что субъект также и всегда является объектом, а объект также и всегда — субъектом, мы бы смогли глубоко понять, что ни тот ни другой не могут существовать независимо друг от друга. Это снова представляет собой видение бодхисаттвы, в котором нет ни видящего, ни чего–либо видимого, а лишь функционирование, производящее различные эффекты в том, что мы знаем как сознание. И это, несомненно, свобода, поскольку любая связанность — это ограничение, являющееся следствием отождествления с мнимым объектом, который не может существовать как таковой. Нет никакой иной свободы. Это освобождение от всего, что не есть радость.

Все, что мы есть, — это то целое, которое проявляется через «функционирование». Это функционирование расщепляет воспринимание на мнимого воспринимающего и мнимое воспринимаемое — два разделения, растянутые во времени, воспринимающую и воспринимаемую части в сознании, в котором все феноменальное проявление имеет место, пока эти две части удерживаются будто бы порознь действующей концепцией времени.

Видение бодхисаттвы — это чистое «Я-смотрение», но оно — Целое и не имеет никаких объективных качеств или аспектов.

VII. Суть Сутры сердца — V

Абсурдность ничтойности