Подглядывающая (СИ) - Славина Анастасия

– Это ккрай, Эй! Тты… ппонимаешь?! Я не ддура, я знаю, что ты мной… мманипулируешь! Ззнаю, что ты исспользуешь меня, ррешая свои вопросы!

Эй кивает на каждое мое слово, словно это отрезок длинного пути. Кивает снисходительно, поторапливает меня, насмехается надо мной. И меня вдруг несет. Я начинаю говорить все больше и быстрее, не заботясь о том, в какую звуковую кашу превращаются мои мысли:

– Тты ищешь ввыгоду – это ннормально. Неннормально, что ты ввовлекаешь в это мменя! – Мы словно поменялись местами: теперь я насмехаюсь над ним, заставляя выслушивать то, что вырывается из моего рта. – Я ппойду с тобой на этот прием. Ппойду! Из-за ффото, из-за ттого, что я так облажалась, ппытаясь помочь мерзавцу! Но ппотом я уйду. И ппусть меня раздерут собаки! Ппусть мои фото растиражируют в инете! Я ббольше никогда не буду иметь с тобой ничего общего!

– И что? Вернешься к своей обычной жизни?! – теперь кричит и он. – Будешь сидеть взаперти, представляя себя на месте кого-то? Будешь наяривать круги по кварталу, чтобы не дай Бог, – он резко, театрально возносит ладони к небу, – никто не узнал, где ты живешь! Не захотел придти к тебе в гости! Поговорить с тобой!

– Да ккакое тебе дело ддо моей жизни?! И если уж на то ппошло, я живу в свое удовольствие! Я ппросыпаюсь, когда хочу, засыпаю, когда хочу. Хочу – ггуляю, хочу – нежусь в ванной. Всем моим временем распоряжаюсь ттолько я одна! Любой ннормальный человек умер бы от зависти, узнав, как я живу!

– О, да! Многие люди хотели бы примерить твою жизнь. Дня на два-три, не больше. Потому что потом они бы умерли от скуки! Одиночество уродливо!

Резко качаю головой.

– Ннет! Ты... нне знаешь!

– Только в человеке, изуродованном одиночеством, могла возникнуть идея развлекаться, подглядывая за людьми!

– То, что ты подглядываешь ради наживы, не делает тебя ккрасавцем!

– А я никого и не призываю умереть от зависти ко мне!

– Я нне одинока! У меня мама живет в Мюнхине со своим вторым мужем! Просто! Мы! Редко! Общаемся!

Мы стоим, прожигая друг друга взглядами, тяжело дышим, будто бегали наперегонки.

Постепенно нас отпускает.

– Ты сейчас говорила заметно лучше, заметила? – спрашивает Эй, и вид у него такой, словно я должна быть обязана его наблюдательности.

Если отстраниться от той неприязни, что я к нему испытываю… возможно, я в самом деле произнесла это тираду лучше, чем говорю обычно.

– Не обольщайся, – тотчас же спускает меня на землю Эй. – Умение внятно орать – сомнительный бонус, особенно, если учесть, что я – единственный человек, который терпит твое общение.

Я опускаю голову. Чувствую себя истощенной, выпитой, разбитой. Теперь мне совсем не хочется плестись домой по ночным улицам.

– Садись в машину, Эм. Завтра буду ждать тебя возле арки в половине седьмого. И надень что-нибудь поприличнее.

Сажусь на заднее сидение. Меня все еще трясет после недавнего поединка.

Войдя в квартиру, прислоняюсь к двери спиной. Некоторое время просто стою вот так, чувствуя, как темнота, тишина и одиночество наполняют меня, возвращают силы. Я снова в своей крепости. Все хорошо.

Стараясь не совершать лишних движений, подцепляю носком одного сапога задник другого. Стаскиваю сапог. Затем второй. Потом медленно расстегиваю куртку, вешаю на вешалку. Чуть покачиваясь, будто пьяная, иду в темноте, на ощупь, в кабинет. Сажусь на стул и включаю настольную лампу.

А если и вправду – пьяная?..

Касаюсь кончиками пальцев шеи, скулы, губ. Ведь в обычном состоянии ничего бы этого не произошло.

Проще переложить вину на бокал коктейля, чем признаться, что мной руководили инстинкты самки. Или что временами одиночество действительно уродливо.

Включаю компьютер. Сергея нет в сети, но меня ждет сообщение. Решаю сначала все же оставить пост, потом перейти к десерту.

Пишу: «День 4».

Убираю пальцы с клавиатуры.

Осталось четыре дня. Всего четыре дня.

Нельзя об этом думать.

Прикрываю глаза – словно захлопываю дверь, ведущую в подвал. Все хорошо.

Продолжаю стучать по клавишам.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

«Реальность – это иллюзия».

Публикую пост и тотчас же открываю сообщение от Сергея.

Серый: Мне понравилось в стриптиз-клубе?))

Я стону и упираюсь лбом в ладони. Все время, проведенное в клубе, сконцентрировалось на поцелуе. Я помню свои ощущения так ярко, будто их переживаю снова. И снова. И снова.

Я целовалась с Эем. Зачем?! Неужели я чувствую себя настолько одинокой? Меня оправдывает лишь одно: это было приятно. Очень. В его бы тело переместить дух Сергея…

Трясу головой.

Серый: Эмма, ваше молчание подозрительно. Я хоть прилично себя вел?

Беру себя в руки.

Never111: Давайте сперва очертим границы приличия)

Серый: Вам было неприятно от моих действий?

Я усмехаюсь. Полное ощущение того, что мы провели этот вечер вместе.

Never111: Какой у вас серьезный тон) Ваши действия были очень приятны.

Серый: То есть действия были?..

Этими вопросами Сергей запустил в моей голове череду непривычных для нашего общения картинок. Его рука на моем колене. Сергей обнимает меня сзади. Потом становится передом мной, откидывает мои волосы за плечо – и я чувствую легкое прикосновение его кожаных браслетов к моей щеке…

Never111: Ну, это же стриптиз-клуб, а мы с вами мужчина и женщина. Немного флирта нас только сблизило)

Серый: Да, флирт в стриптиз-клубе очень сближает)

Never111: У вас очень игривое настроение этой ночью. Не спится?

Серый: На самом деле я жутко злой. Потому что голодный. Я только что закончил огромный кусок работы, еще не ужинал.

Прикидываю в уме, что лежит у меня в холодильнике.

Never111: А если я предложу вам свежесваренную сосиску, вы подобреете? Не просто сосиску, а с горчицей/хреном/кетчупом/майонезом. У меня выбор, как в лучшей закусочной на заправке!

Серый: Спасибо! Можно уже приступать?

Never111: Да. Вот салфетка.

Серый: Это самая вкусная свежесваренная сосиска в моей жизни!

Улыбаюсь.

Never111: А с чем вы ее едите?

Серый: Да с чем угодно! Лишь бы не с медом)) Не люблю мед. Я очень не люблю мед.

Never111: Да поняла я)) Сосиски с медом не предлагать))

Серый: Эмма.

Never111: Да?

Я вижу только буквы. Но все равно чувствую, как меняется интонация его голоса – в ней появляется серьезность. Выпрямляю спину. Жду.

Серый: У меня есть для вас новогодний подарок.

Never111: Очень любопытно. Фото, видео, музыка?

Серый: Настоящий подарок.

Чувствую холодок в сердце. Я не готова к настоящим подаркам. Мне хватило настоящего поцелуя.

Never111: Что за подарок?

Мне кажется, тон сообщения слишком очевиден, так что вдогонку я посылаю смайлик. Пускаю пыль в глаза.

Серый: Вспоминая начало нашего знакомства, не думаю, что вы согласитесь принять подарок лично из моих рук. И считаю не очень приличным спрашивать у вас адрес – этим я поставлю вас в неловкое положение, принуждая отказать человеку, с которым вам нравится общаться. А также посещать стриптиз-клубы) Но я наберусь смелости и спрошу ваше полное имя и название города, в котором вы живете, чтобы отправить на главпочтамт посылку до востребования. Итак, Эмма. Не могли бы назвать мне ваше имя и город. Обещаю, что информация останется строго конфиденциальной. Никакого спама!)

Never111: ))

Но мне не смешно.

Так близко ко мне еще никто не подбирался.

Я не готова.

Совершенно не готова.

Но мне надо что-то ответить. Подобрать правильные слова отказа для единственного человека во Вселенной, который подготовил мне новогодний подарок.

Я хмурюсь.

Если я дам ему то, что он просит, чем это может обернуться? С квартирой мое имя официально никак не связано, адрес он не узнает. Откопает по фамилии номер телефона? Вряд ли Сергей будет этим заниматься. Он слишком тактичен и, наверняка, отлично чувствует грань, за которой отношения разрываются.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})