Секториум - Ирина Ванка

Одним словом, Мишины земные похождения закончились в яме на территории Пакистана. Вега достал его оттуда, пренебрегая мерами предосторожности. Миша был без сознания, нога гнила, развивалась гангрена, он доживал последние сутки. В таком состоянии его поместили в офисную лабораторию. Когда Миша открыл глаза, он увидел перед собой Индера в белой одежде, белый потолок, светлую комнату и решил, что попал в рай. То ли мусульманский, то ли христианский… но впервые после ранения он не почувствовал боли, а потому был уверен в своей кончине на все сто, но на всякий случай огляделся по сторонам. И себя оглядел, ради интереса. Как ни странно, тело в основном оказалось на месте, за исключением больной ноги. Нога, в общем-то, тоже не испарилась. Она лежала на соседнем столе под аппаратом искусственного кровотока, и Миша засомневался: если тело при нем, значит мучиться еще предстоит. Стало быть, это вовсе не рай, а самый настоящий предбанник ада. От этой догадки Мише стало худо.

— Чего это я? — произнес он вслух, и «архангел Индер» склонился у изголовья больного.

— Не волнуйся, — сказал он, — я ее приживлю после регенерации.

— Какой рации? — испугался Миша. — Со мной не было рации!

— Если нога тебя пугает, — предположил Индер, — я могу закрыть ее салфеткой.

— Кто меня пугает? Нога? — он приподнялся, чтобы убедиться, что этот сине-черный предмет действительно ужасен до безобразия на фоне райского интерьера. — Господи Иисусе, — простонал Миша. — Я видел зрелища пострашней.

На медицинском столе Миша пролежал еще некоторое время, затем был перенесен на офисный диван, где его угостили горячим кофе. Он внимательно выслушал Вегу, проанализировал информацию и глубоко задумался над предложением о сотрудничестве.

— Что будет, если я откажусь? — неожиданно спросил он.

— Будешь последним идиотом! — воскликнул Адам.

Вега был более сдержан:

— Память тебе чистить не будут, чтобы не нарушать логику событий, — ответил он. — Если хочешь, отправлю тебя на Запад, а там думай сам. В твоих обстоятельствах проблема с социумом не решается просто.

— За ногу и кофе, конечно, спасибо, — сказал Миша. — А насчет Запада я подумаю. Неплохая мысль.

Представляю, что тут началось. Вега с Адамом агитировали в две смены, выбиваясь из сил; разъясняли преимущества работы в Секториуме, обращали внимание на технические возможности и исследовательские перспективы. Им на смену приходили Петр с Олегом. Даже Индер отрывался от дел, чтобы добавить к сказанному пару веских аргументов. Миша не соглашался ни в какую.

— Поймите вы, — объяснял он. — То, что я могу сделать в науке, никто кроме меня не сделает. Если я сейчас откажусь от такой возможности, моя жизнь не будет иметь смысла.

О том, что Секториум тоже работает в интересах науки, Миша слышать не хотел.

— Это задача вашей цивилизации, — объяснял он непонятливым инопланетянам. — Вы должны решать ее сами. А я должен реализоваться здесь.

— Здесь ты будешь изобретать колеса! — возражал Вега. — Я же предлагаю тебе начать с принципиально иного уровня.

— Мой уровень, — упирался Миша, — определен моей цивилизацией. Никто за меня не изобретет для нее «колес». Вы найдете консультанта среди своих, а я не буду менять планы на жизнь.

— В этой жизни ты покойник! — выходил из себя шеф.

— Хорошо! Давай, я отработаю два года. Сколько тебе нужно? Хочешь, пять лет?

— После года я не имею права выпустить тебя в социум. Ты еще не учился, а твоя голова уже не столь полезна для человечества, сколь опасна. По логики вещей, ты вообще не должен был появиться на свет в этом веке.

— Это точно, — согласился Миша, — но для меня нет смысла в той работе, которую ты предлагаешь. И, раз уж я появился, почему бы ни принять это, как свершившийся факт?

Словом, одноногий солдатик крепко стоял на своем. Его нога была приведена в норму. Она выглядела как новая. Ее оставалось только «пришить», но Секториум все еще продолжал надеяться на чудо, поэтому всячески оттягивал момент, когда их надежда на светлое будущее сможет самостоятельно уковылять прочь. Да и Мише торопиться было некуда.

— Поставь-ка мне поближе вон то корыто, — попросил он однажды Индера.

«Корытом» был назван монитор секторианского компьютера. Индер засомневался.

— Пожалуйста… — попросил Миша. — Я только посмотрю. Трогать не буду.

Не знаю, кто кому подмигнул в тот момент, а кто взвалил на себя ответственность, только компьютер вдруг оказался целиком во власти недовербованного сотрудника. Кроме того, прессинг со стороны Секториума прекратился, и мимо Мишиной комнаты весь персонал отчего-то стал ходить на цыпочках.

Сутки напролет Миша самостоятельно осваивал машину. Он изучал возможности сигирийской техники, хмыкал и цокал языком. Иной раз так увлекался, что забывал поужинать. Никаких вопросов к окружающему миру у Миши не возникало. Все ответы он извлекал из компьютера опытным путем. Когда он расшифровал доступ к внешним радарам, Вега забеспокоился и впервые решил вмешаться.

— Неужели сам разобрался? — спросил он.

— Случайно получилось, — ответил Миша, продолжая любоваться видами земного ландшафта с орбитальных высот.

— А манипулировать радаром через программный код сможешь?

— Если пойму, как работает…

— Не поймешь, — сказал шеф. — Знаешь, в чем твоя главная проблема? Ты видишь только техническое решение задачи. Ты даже представить себе не можешь, что решение в гуманитарном ключе может быть гораздо проще и интереснее.

— Неужели? — удивился Миша, не отрываясь от «игрушки». — Тогда реши головоломку, как убедить Мишу Галкина работать на космос?

— Можешь попробовать сам, — предложил Вега. — Ты вполне способен сформулировать машине задачу такого уровня сложности. — Сказал и вышел.

По инерции, некоторое время Миша еще мучил радар, баловался следящими камерами, приближал ландшафт в зоне недавних боев, где его настигла вражья пуля. Он видел те же пески, те же горы, те же дороги. Однако идея была прошена в благодатную почву и вскоре дала росток.

Задача была поставлена, аналитическая база загружена. Процесс двинулся с мертвой точки и вскоре выдал в поле экрана «Сто один способ убедить Мишу Галкина пахать на инопланетян». От такого категорического маразма Миша сначала растерялся. Но затем, ради спортивного интереса, открыл первый способ. Он назвался «популярно-разъяснительным», но не успел клиент возмутиться, машина сама отвергла его, как примитив. Способ № 2 назывался «предметно-разъяснительным», и вскоре также был отвергнут. Миша запросил сразу пятидесятый и ужаснулся. Способ № 50 предусматривал шантаж с привлечением близких родственников. Но и он был признан малоэффективным, к тому же, противоречащим принципам секторианской этики. Миша перевел дух и, наконец, обратился к последнему, сто первому.