Босиком по берегу рая - Сергей Анатольевич Дорофеев

что еще им делать оставалось? Только с той поры, по той трассе, дальнобойщики бывало по ночам на обочине бабку видели. Стоит такая, голосует и на плече ковер, свернутый держит. А если кто по незнанию и остановиться, чтоб подвести, то на вопрос: -Куда тебе старая. Бабка отвечала. – На кладбище милок подбрось, на кладбище.

– Мужики, а можно я тоже свой финал на ваше прослушивание выдам? – Спросил Миша. И не дожидаясь ответа начал фантазировать. – Ну так вот, вышли они из кафешки, а багажник пуст нет бабки пропала, побегали, поискали, нет как будто и не было вовсе. Ну собственно делать то и нечего, не МЧС ведь вызывать. А место на багажнике освободилось, вот и решено было вернуться в бабкин дом и взять еще чего ни будь, что сначала не поместилось. Ну так вот, приезжают они, в дом заходят, а бабка как нив чем ни бывало, лежит себе мертвая на своей кровати, а в углу свернутый ковер стоит. Так и пришлось мужикам вызывать родственников и хоронить бабку на деревенском кладбище. Вот как-то так. – Закончил свой рассказ Михаил.

– Это значит, она не хотела, чтоб ее на городском закапывали. На родном деревенском ей значит спокойнее. – Задумчиво предположил Кузьмич и тихо добавил. – Вот так бабка.

– Кузьмич, ты чего растрогался? Это ведь я придумал, только что, чтоб посмеяться. – Расхохотался обращаясь к Кузьмичу Михаил.

Над поляной пронеслось всеобщее, громкое, но не долгое ржание. Все как-то быстро отсмеялись и мигом замолчали. Тишина окутала поляну. Вся компания смотрела на костер и молчала. Спустя некоторое время женщины пошли собирать со стола и по-быстрому закончив с уборкой пожелав всем спокойной ночи, отправились спать каждая в свою палатку.

– Ну, в общем прикольный рассказ получился. – Прервал всеобщее молчание Володя. – А не выпить ль нам еще чего ни будь крепкого, грамм так по пятьдесят?

– Да в общем можно и выпить. – Поддержал его Кузьмич. – А то и мы в след за нашими барышнями спать отправимся.

Сказано, сделано и мужики быстро разлив самогонку по стаканам, запрокинули их содержимое себе в горло, при этом каждый как-то по-своему «крякнул».

– Очень хорошо пошла. – Прокомментировал председатель.

– Очень хорошо. – Поддержал его Участковый, который почему-то молчал последнее время.

Жак опять взял гитару и начал играть всем известную песню на Есенинские стихи, «Клен ты мой опавший», народ начал ему подпевать. Допев песню до конца, автоматически опять выпили. Веселье и кураж опять вернулось на поляну и начались воспоминания о прошлых поездках и других мероприятиях так или иначе связанные с этой компанией. Общее веселье и эйфория от принятия алкоголя не посещала только Володю. Желание пойти к себе в палатку и лечь спать становилось все сильнее и встав со стула, Володя заявил.

– Дорогие друзья, на память пришла идея вспомнить случай произошедшей со мной в далекой юности, а именно то время когда я учился в одиннадцатом профтехучилище и вот тогда помниться на перемене стояли мы за нашими мастерскими и допивали портвейн «три топора», рассуждая о жизни и о том, что нафига нам идти на последнюю пару и в этот момент откуда не возьмись появился наш преподаватель по спец технологии Константин Эммануилович Рубинштейн и обращаясь со словами к нашему одногруппнику Грише Когану сказал: – «Послушайте, Григорий, нет прошлого ибо оно уже было и никогда не вернется, и нет будущего, ибо оно не ведомо. Есть только настоящее и оно вокруг нас и брать от него надо все, ибо оно превратится в прошлое». – И с этими словами он взял стакан из рук Гриши, смачно выпил его и уже пустой вернул ему обратно. Тут же закурил и отправился в сторону своих мастерских. – Преподавать пошел, – в след ему проговорил Гриша, разглядывая свой опустевший стакан. Но вот представление нашего препода, о прошлом, настоящем и будущем, на долго засела в моем сознание и только став совсем взрослым и рассудительным я, наверное, до конца понял всю глубину его идеи. Кстати сказать, и мой одногруппник Гриша, и учитель спец технологии Константин Эммануилович спустя буквально месяца три, эмигрировали со своими семьями в Израиль, на свою историческую родину. – Ну как-то вот так, прибавил к рассказанному Володя.

– История конечно в общем поучительная и имеет наверняка глубокий смысл, но вот я не пойму, какой и к чему ты ее рассказал? – Удивлено комментировал услышанную историю председатель. К тому времени уже достаточно набравшийся алкоголя и адаптировавшийся в новой компании.

– Я рассказал это для того, чтобы вы меня поняли, – начал пояснять Володя, – сейчас я хочу спать и никакие ваши уговоры меня не удержат. Сказав это, он по-строевому развернулся и зашагал по поляне в сторону своей палатки. Спустя минуту было слышно, как Володя плюхнулся на свой матрац и еще спустя минуту захрапел.

Проводив его взглядом, компания развернулась обратно к костру, а пьяный Кузьмич произнес: – Отряд не заметил потери бойца, – начал всем разливать по стаканам самогонку.

Пьяное, тяжёлое веселье, опять повисло над поляной и лишь Жак продолжал тихо бренчать на своей гитаре, напевая себе под нос, что-то знакомое лишь ему одному. Если бы в компании кто-нибудь был трезвее, то он наверняка заметил бы, что звезды на ночном небе заметно потускнели, а с востока над деревьями стало понемногу светлеть. Так начинался ранний летний рассвет, уже другого дня.

Проснувшись Владимир почувствовал себя довольно таки бодро и хорошо выспавшимся. Последствий вчерашней пьянки вроде замечено не было, и Володя потянулся с улыбкой, как бы выражая радость новому дню. Рядом с ним стояла пустая раскладушка деда Василия, – значит с утра пораньше, отправился рыбу ловить, – пришло на ум. После чего Володя залез в нагрудный карман за телефоном, с целью посмотреть который час, но в привычном кармане телефон обнаружен не был. Наверное, оставил на столе, или в машине, проанализировал он. И в тот момент, когда Володя счастливый, что похмелье обошло его стороной решил встать и отправиться к столу чего ни будь перекусить, почувствовал предательский удар болезного состояния, которое приходит на следующее утро после хороших посиделок с принятием алкогольной продукции, а особенно если эта продукция была разнообразной, приблизительно как вчера за столом. Сначала у Володи началась головокружение и легкая тошнота, тут же добавилась головная боль, а спустя еще немного времени, появилось ощущение, что поднялась температура. Одним словом, в палатку к Владимиру со всего маха влетел ужасный дракон похмелья и всем своим весом обрушился на несчастного Володю, раздавив его в щепки. Он накатившего похмелья Володя опрокинулся опять на