Замуж за врага. Его (не) любимая (СИ) - Марлин Юлия

— Стой! — Скомандовал воевода, вскидывая руку.

— Привал! Пронеслось меж рядов.

Святослав спешился, перекинул поводья через голову скакуна и направился к воде. Настороженно оглядывая Чистое, обрамленное изломанными полосами мрака, князь искал подвох. Изумрудная гладь озера была спокойной. В траве трещали кузнечики, в ветвях перекликались кукушки. С востока наползал бледный шар растущей луны.

Святослав отступил от озера. Место спокойное, тихое. То, что надо.

— Словен, Олег, заступаете на дежурство первыми, — приказал, вернувшись в сооруженный лагерь.

Рыжий близнец и немой воин шустро растворились в полутьме.

— Рогнед, Юрий, смените их через три часа.

— Сделаем.

Тис и воевода тем временем выхватили из поклажи неглубокие котелки и направились за водой. Кто-то расстилал лежаки, кто-то сооружал из бревен сиденье у костра. Каждый знал свое дело, исправно неся возложенные боевым уставом обязанности.

Святослав потрепал коня по холке, обошел занявшееся пламя костра, и направился к старику. Он помог седовласому целителю спешиться, и позвал:

— Идемте к костру, балий Хорс.

Согбенный Хорс, едва доходивший ростом Святославу до груди, покачал головой и прокряхтел:

— Ноги затекли в седле. Пройдусь немного, князь.

Святослав кивнул и вернулся к костру. Над огнем бурлил котелок с мясным супом. Тис грубо рубил картофелины на четыре части, отправляя в кипяток, а сам что-то важно рассказывал вознице Игнату, осмелившемуся присоединиться к общему костру (аргчанин освоился среди чужаков и с удивление обнаружил — северяне не так страшны, как про то гласит народная молва и вопят выжившие из ума старухи).

—… «снимай пояс с оружием» говорит он мне «и поживее», а я отвечаю 'а чего-другого не снять? Я могу. Смотри!

Близнец ловко крутанул ножом и спрятал за пояс.

—… а потом мы сошлись в битве. И так я получил это увечье.

— Ага, слушай его больше, он не такого наговорит, — с грозным смешком бросил Юрий, принимая мех с водой.

Ненадолго повисла тишина, а затем Семеон, ковыряя ногтем в зубах и сплевывая в траву, ядовито заметил:

— А что наша гостья, сыта молитвами?

Рогнед заметил, как нахмурился Святослав и предложил:

— Я приглашу сударыню.

— Оставь, — Посланник остановил того рукой. — Заложница — моя забота.

… Крытая повозка, запряженная тройкой лошадей, стояла поблизости. Он трижды постучал о стекло.

— Княжна София, не соблаговолите присоединиться к ужину? И вы, Лиза?

Минуту стояла тишина. После этого служанка отозвалась:

— Благодарим, сейчас будем.

Обождав несколько секунд, Посланник Верховного Правителя вернулся к костру. Он и остальные ожидали увидеть заложницу, но вместо Софии к огню вышла Лиза и, поклонившись по аргскому обычаю: прижав обе руки к сердцу, сказала:

— Госпоже нездоровиться. Она приносит извинения.

Семеон без стеснений высказался:

— Ей часто нездоровится. Не больного ли заложника нам подсунул уделат?

— Не извиняйтесь, — холодно оборвав воина, произнёс Святослав. — Нуждается ли княжна в помощи? Среди нас опытный целитель.

— Нет, — Лиза украдкой поглядывала на возницу Игната, который покраснел, едва девушка выступила на свет.

— Возьмите хотя бы воды, — предложил воевода.

— Не стоит.

— Княжна боится, мы ее отравим, — догадался Тис, когда служанка скрылась в повозке.

— Саанил с ней, — бросил Семеон. — Не насильно же кормить девицу.

— Не насильно, — согласился Святослав.

С момента отъезда из Ипати он внезапно стал задумчив, отрешен и часами размышлял, а иногда скрывал неожиданные приступы накатившей злости. Воины на командира внимания не обратили, но от воеводы странности поведения лучшего из учеников не укрыла даже темнота.

София запретила себе спать.

Чувства перемешались в ней и, наполнив пестрым букетом, переутомили разум. А еще эта душная повозка, спертый воздух, невозможность развернуться в полный рост. Она мечтала вдохнуть свежести, разогнуть затекшую спину, пройтись босиком по молодой траве побережья и возможно невзначай встретить Рогнеда.

Девушка пришла в себя, когда Ипати давно осталась позади, а повозка выехала на просёлочный тракт. Весь день пришлось слушать скрип колёс, конское ржание и грубые шутки северян. Досуг скрасила служанка, которую брат милостиво отправил вместе с сестрой.

Лиза давно улизнула, думая, что княжна крепко спит. Не выдержав собственного заточения, София стянула с ног сапоги и чуть приоткрыла дверцу, вдыхая озерный запах, смешанный с горечью дыма и ароматами похлебки. Затем выбралась из повозки и, поспешила к озеру, осторожно обходя развалившихся на траве мужчин.

Тепло песчаного берега согрело босые ступни.

Мягкий шепот ив вселял умиротворение.

Здесь ее никто не потревожит. Присмотрев небольшой сухой камень, брошенный у кромки озера, она села и опустила ноги в холодную воду. Небо было засыпано белыми точками. Аргчане верили, звезды — это фонари в бесконечности бытия, освещающие тропы богов, идущих далекими мирами.

Вдруг за спиной хрустнули камни — кровь прилила к щекам, а сердце забилось быстрее. Вскочив, София обернулась и заметила, как из темноты вынырнул высокий стройный силуэт. В первый миг ее сердце затаилось надеждой — это Рогнед. Увы. В сгустке темноты она узнала Посланника. Молодой князь был без доспеха и оружия.

— Госпожа?

Он развел руки в знак добрых намерений, и разошедшаяся рубаха обнажила его скульптурный мускулистый торс.

Ошеломленная заложница попятилась в озеро. Только когда ее ноги ушли в воду по колено, она разглядела, что на мужчине темнеют брюки, заправленные в высокие грубые сапоги, а талию перетягивает широкий плетеный пояс из серебра.

— Не стоит уходить от лагеря. Здесь может быть опасно.

Девушка молчала, но скрыть, как дрожат колени, не смогла. Она до ужаса боялась командира северян — это читалось в глазах, в позе, в нервно стиснутых губах и сжатых кулаках. Зачем он ходит за ней? Зачем преследует?

— Вам дурно? — Нахмурился молодой князь, заметив, как ее колотит дрожь. — Я позову целителя.

— Не надо. Я просто замерзла.

Губы Святослава тронула ухмылка. Надо же, княжна удостоила его ответа. Неожиданно, если учесть, что за весь день «гостья» не проронила ни слова и не соизволила выйти ни к обеду, ни к ужину.

— Выбирайтесь из воды, София. Иначе простудитесь.

Заложница фыркнула. Он назвал ее просто по имени. С чего вдруг? Без титулов обращаются только близкие друзья, члены одного Дома, кровники, наставники и учителя.

— Ну, — он протянул широкую ладонь.

София послушалась и, приподняв подол платья, вышла на берег. Его руки она не коснулась, справилась сама.

Он скептически оглядел ее босые ступни и поинтересовался:

— Где ваша обувь?

— Оставила в повозке. А вы думали, я решила сбежать?

— Зачем мне это?

На голой — твердой и гладкой, как обтесанный камень, груди командира блеснул огонек холодного пламени. Искра серебра на тонкой цепочке, лежавшей на ключицах, заинтересовала девушку, но рассмотреть ее она не рискнула.

Святослав сделал вид, что не заметил волнение девчонки, прожившей большую часть сознательной жизни взаперти и строгих запретах. Ее чуть не заколотило, едва та глянула в вырез его рубахи. Что ж с ней будет, спустись она ниже, к поясу брюк?

— Вернёмся к костру. Я провожу.

София сделала за Посланником несколько шагов по крошеву прибрежной гальки, а потом вдруг остановилась и выдохнула:

— Что со мной будет?

Он развернулся и с недоумением поднял бровь.

— Когда мы приедем в Стифополь, что вы сделаете? Убьете? Вы ведь за этим меня везете, да? Чтобы досадить уделату и братьям?

Она обхватила себя руками. Коса расплелась и волосы цвета темного золота, распавшиеся на плечах и груди, трепал холодный ветер.

— Вам ничего не угрожает. Не тревожьте душу пустыми страхами, София. Я даю слово, что в Стифополе вы будете в безопасности.