Дьявольское наваждение - Барбара Картленд

Хоть у герцога и не было доказательств, он подозревал, что большая часть денег, которые Джейн отдаст мачехе, пойдет в карман Кейна Хорна.

«От сидения в замке пользы не будет, – сердито сказал себе герцог. – Отправлюсь-ка я в Далбет-Хаус».

Он позвонил Россу и приказал ему послать к вдовствующей графине слугу с запиской. Записку он набросал тут же – в ней говорилось, что ему стало лучше, он страстно хочет повидаться с графиней и Джейн и надеется, что они великодушно пригласят его на обед.

Едва записка была отправлена, герцог оделся, позавтракал в столовой и приказал подать коня.

Миссис Сазерленд сообщила ему, что Джиованна спала хорошо. Пообещав зайти к девушке попозже, герцог отправился прокатиться по окрестностям замка.

Вначале он, как обычно, гнал коня во весь опор – надо сказать, что от этого получали удовольствие и всадник, и конь. Во время прогулки герцог, уже знакомый с длинным списком необходимых работ, размышлял о своем ближайшем будущем.

Он был уверен, что на хутора, разбросанные вверх по течению, придется потратить не меньше денег, чем на восстановление замка.

По дороге герцог увидел несколько выводков куропаток и обрадовался, решив двенадцатого августа устроить охоту.

От сэра Иэна и других членов клана он слышал, что они ждали этого события еще в прошлом году, но болезнь старого герцога нарушила их планы.

Герцог вернулся в замок отдохнувшим. Он был очень доволен и чувствовал себя значительно легче, чем прежде.

Секрет заключался в том, что герцог умел вживаться в исполняемую роль. Изображая больного, он чувствовал себя едва ли не по-настоящему заболевшим. Ну а участие в индийской «Большой игре» научило его внимательно прислушиваться к собственным чувствам.

Играл ли герцог брахмана высшей касты или презренного подметальщика, он так старательно заучивал роли, следовал советам своих наставников, что начинал верить в вымышленную историю и, как правило, не сразу возвращался в свой истинный образ.

Шагая через ступеньку наверх, герцог шел повидать Джиованну. Девушка сидела в кресле, поставив ноги на скамеечку, а из окна прямо на нее падал солнечный луч.

Приблизившись к Джиованне, герцог заметил, что она одета, а волосы, впервые с их встречи, не падают на плечи, а уложены в шиньон на затылке. Шея девушки теперь походила на лебединую, а лицо казалось не таким изможденным.

Девушка лучезарно улыбнулась герцогу:

– Вот видите, я встала. Мне даже позволили одеться.

Я уже не такая досадная помеха.

Герцог рассмеялся.

– Какая же вы помеха, – возразил он. – Ну, пришлось немного поволноваться, но сейчас вы почти здоровы, и я искренне рад этому.

Он сел рядом с девушкой. Она сказала:

– Я видела, как вы катались верхом. Жаль, что мне нельзя с вами.

– Жаль, – согласился герцог. – Но боюсь, это было бы слишком опасно.

Он увидел пробежавшую по лицу Джиованны тень. Девушка ответила:

– Да, конечно. Да, мне ведь уже лучше – может быть, вы расскажете о своих планах относительно меня?

Похоже, она думала об этом с того самого момента, как проснулась. Он тихо ответил:

– Об этом мы еще поговорим, но сначала я должен съездить пообедать в Далбет-Хаус. Разговор потерпит до моего возвращения?

– Вы собираетесь в Далбет-Хаус! – воскликнула девушка. – Зачем… зачем?

– Во-первых, я обязан засвидетельствовать свое почтение хозяйке, которую покинул столь внезапно. Ну и кроме того, вчера я узнал, что моя помолвка с Джейн была оглашена на семейном обеде, состоявшемся после того, как я увез вас.

Джиованна вздохнула и произнесла:

– Мне жаль… но я же просила вас… оставить меня там.

– К этой теме мы возвращаться не будем, – заключил герцог. – С этим покончено. Лучше скажите, что вы рады гостить у меня.

Его тон заставил Джиованну удивленно вскинуть брови.

На белой коже проступил легкий румянец.

– Я очень рада, – негромко сказала она, – но я знаю, что доставила вам беспокойство… и вам лучше бы отослать меня как можно скорее.

– Об этом мы поговорим, когда я вернусь, – пообещал герцог. – А пока что – отдыхайте, ешьте все, что принесет миссис Сазерленд, и наслаждайтесь гостеприимством и защитой моего замка.

Джиованна рассмеялась красивым звонким смехом.

– Прямо как в средневековье, – восхищалась она. – Я чувствую себя отважным путешественником, который стучится в дверь и просит убежища.

– Вы его получили, – ответил герцог, – так что поправляйтесь и ждите меня. Когда я вернусь, мы выпьем чаю.

Улыбнувшись, он встал и предупредил:

– Вы должны знать, что в Шотландии к чаю подают булочки, тосты, сладкие колечки – я заставлю вас съесть их все до единого!

Джиованна вскрикнула в притворном испуге, а герцог, подмигнув ей, вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.

В спальне герцога ожидала миссис Сазерленд. Герцог распорядился:

– Я еду на обед и хочу, чтобы вы в мое отсутствие приглядели за мисс Джиованной. Ее нельзя оставлять одну ни на минуту, ясно?

– Ясно, ваша светлость, – ответила миссис Сазерленд.

– Кроме того, я попрошу проследить, чтобы в замок ни под каким видом не впускали посторонних, – добавил герцог, – и никаких исключений.

Он говорил очень резко, но миссис Сазерленд не удивилась – она понимала, что присутствие Джиованны не зря держится в секрете, и у герцога наверняка есть причины для такой заботы о странной девушке. Разумеется, экономка готова была подчиняться без рассуждений, и герцог знал это.

Герцог решил, что не стоит ехать в Далбет-Хаус верхом, хоть это было бы гораздо быстрее. Он приказал подать старинный фаэтон на высоких колесах, который недавно видел в конюшне. Он помнил, что в этом экипаже разъезжал его дядюшка. Несмотря на почтенный возраст, коляска была как новенькая и прекрасно выдерживала любую скорость. Герцог выбрал ее не потому, что все еще притворялся нездоровым, а для того, чтобы взять с собой Росса.

Переодеваясь из бриджей в килт, герцог сказал своему камердинеру:

– Когда мы будем у Далбетов, скажи, что я потерял у них в доме запонку или булавку для галстука, поднимись в комнату, где я спал, и сделай вид, что ищешь ее.

Пока я буду обедать, побеседуй со слугами и послушай, не упомянут ли они чего об исчезновении мисс Джиованны.

Знакомый огонек в глазах Росса без слов сказал герцогу о том, как камердинер рад «вернуться на службу».

– Я знал, зачем вы меня берете с собой, ваша светлость, – заметил он. – Правда, мне кажется, люди там замкнутые и неразговорчивые и вряд ли станут болтать с малознакомым человеком.

– Ну, ты в любом случае попытайся, – ответил герцог. – Мне-то они все равно ничего не расскажут.