Игры по-королевски - Ирина Скидневская

Ана по-прежнему сидела одна. Едва она увидела короля, все происходящее вдруг стало раскручиваться перед ней в каком-то медленном, заторможенном темпе. Голоса людей отдалились и доносились глухо, как из тумана. Она опустила со шляпы вуаль, чтобы никто не видел ее растерянного лица, и горячие слезы, показавшиеся чужими, — она не поняла, что плачет, — покатились по щекам. Далибор не смотрел на нее.

Вовсю играли музыканты, перед толпой подпрыгивали и веселились акробаты, а к ней, как к прокаженной, по-прежнему никто не подходил. Она не чувствовала своего тела, не понимала, где находится, что делает, — все самые тяжелые предчувствия последних дней охватили ее, придавили, уничтожили. Чужая…

Кто-то тронул ее за руку. Она подняла голову. Человек в крикливо яркой одежде жестикулировал, что-то говорил ей, и, взяв за руку, куда-то увлек. Фокусник, вспомнила Ана, что-то сказала. Человек энергично закивал, подталкивая ее к помосту, на котором стоял дубовый стул. Ана видела, что все хлопают и во все глаза, с жадным, нездоровым любопытством смотрят на нее. Только Далибор по-прежнему сидел, отвернувшись. Фокусник развязным жестом попытался поднять вуаль с ее лица — Ана ударила его по руке, он стушевался и обратил все в шутку.

Как со стороны, она увидела себя идущей к помосту по сверкающему натертому паркету, в котором отражались чужие лица, сияние и блеск свечей, ее платье цвета вишни и, темным качающимся пятном, — лицо, прикрытое вуалью. У тебя красивое платье, Ана… Через силу она заставляла себя сделать каждый новый шаг, через силу — не смотреть на мужчину, который украл ее сердце… не повернуться… не закричать… Какой скользкий этот пол,осторожнее, Ана!

Под ноги ей бросился Муха, что-то отчаянно запищал — схватив его за ворот, как тряпку, куда-то отшвырнули, унесли. Ана уселась на стул. Наступила тишина. Фокусник кривлялся перед ней и публикой, кричал и махал руками. Принесли украшенную золотыми звездами ширму, установили вокруг Аны. Она сидела с неподвижным взглядом, как неживая. Грянула музыка. Ширму убрали, и восторгам толпы не было конца: и стул, и девушка бесследно исчезли.

Гостям всегда нравился этот фокус. Все знали, что в помосте есть люк, но это не портило впечатления от зрелища, ведь все происходило мгновенно. Мгновение — и человека нет… Это казалось очень занимательным. От желающих поучаствовать в фокусе не было отбоя. Все они через какое-то время снова появились в зале, все, кроме Аны.

13.

Ана очнулась от сильного холода, пронизывающего ее тело. Она лежала на грязной подстилке, в мрачной и темной, похожей на подземелье, комнате. Решетка перегораживала комнату поперек. Тусклый свет лился в небольшое круглое окошко. Ана ощупала сильно болевшее горло — железная цепь, другим концом прикованная к кольцу в стене, перехватывала его и тяжело волочилась по ледяному каменному полу…

Она села. Голова у нее кружилась. Она вспомнила, как кресло вдруг плавно опустилось вниз, а ее схватили за руки и накинули на голову какое-то покрывало. Она и не сопротивлялась, убитая горем, которое на нее обрушилось, и безучастно позволила себя куда-то увести. Она плохо себя чувствовала, апатия захватила ее настолько, что ей было все равно, кто эти люди, которые распоряжаются ею, что с ней будет потом, — все потеряло смысл, ведь Далибор больше не хотел ее видеть. Ее сразу напоили горячим терпким напитком, и она провалилась в спасительное не-бытие.

…Где-то наверху раздались голоса, заскрипели тяжелые двери и вскоре в окружении охранников перед Аной возникла Дора, радостно возбужденная, торжествующая. Она куталась в длинную соболью шубу и некоторое время наблюдала за Аной, жадно вглядываясь в ее лицо.

— Я купила тебя, — видя, что Ана не собирается вступать в разговор и хищно улыбнувшись, сказала она. Она отослала охрану повелительным жестом. — Далибор сначала не соглашался, но я назначила такую цену, что он не смог устоять. — Ана молчала. — Тебе интересно? Ты сейчас поражена, теряешься в догадках… — Дора тихо засмеялась. — Знаешь, какое у меня было детство, красавица? Наверняка не такое, как у тебя. Нет, ты не можешь себе его представить. Все издевались надо мной и моей матерью. Мы с ней подыхали от голода, от болезней, бывали дни, когда нам не давали даже куска хлеба… Последняя приживалка в замке моего отца жила лучше и сытнее, чем я. — Дора недобро ухмылялась. — Но я терпела. Мать приучила меня к мысли, что я должна выжить. Это она внушила мне безумную надежду: настанет день, когда я стану королевой… Эта мысль согревала меня в самые жестокие морозы… поддерживала… окрыляла… — Дора раскинула в стороны руки и легко крутанулась на месте. — И это случилось! Перед смертью отец наконец признал меня своей дочерью и закрепил за мной право на трон. Нищая дочь Годки — нищей любовницы короля — теперь хозяйка огромной страны! Ты в моем замке. — Не в силах скрыть свою радость, Дора громко засмеялась. — Я пообещала Далибору на три года воздержаться от войны с ним. И разрешила ему жениться на мне. Самый желанный мужчина двух королевств теперь мой. Мой!

— Я счастлива умереть за его народ, — прошептала Ана помертвевшими губами.

— Умереть? — Дора прищурилась. — Нет, я не для этого тебя купила.

— А для чего? — резко спросила Ана.

— Я думаю, ты уже догадалась.

— Я не гадалка.

— Неужели? А я думала, каждая цыганка умеет гадать.

Сердце у Аны сжалось. Дора задумчиво рассматривала ее.

— О, дорогая, только я понимаю, как нелегко тебе жить среди людей… скрывать свои желания, чувства, — смиренно и даже робко сказала она, подходя поближе. — Когда я думаю о том, как коварна твоя бесхитростность, я испытываю не сравнимый ни с чем восторг.

— Оставь меня в покое, — глухо сказала Ана. — Что тебе нужно?

— Твоя сила. Твой необыкновенный дар. Твоя мощь, не доступная обыкновенным людям. Это просто чудо, что я встретила тебя… Мы станем друзьями, правда? — вкрадчиво сказала Дора. Ее черные глаза сверкали жутким, неприятным огнем.

Ана изумленно смотрела на Дору, и недобрые предчувствия, мучившие ее, все усиливались. Дора опасливо прикоснулась к ее руке. Ана резко отстранилась.

— Я счастлива… — почти благоговейным шепотом произнесла Дора. — Не каждый может похвастаться дружбой с оборотнем.

Муха кричал и сопротивлялся, как мог. Ухватив с обеих сторон за руки, слуги волокли его в покои короля. Король шел следом, пошатываясь, как больной. Карлика затолкали в плетеную корзину и подвесили на веревке под потолком, в нескольких метрах от пола.

… Озаренный огнем свечи, Далибор сидел за столом, обхватив голову руками. У его ног пристроился Рогач. Когда из покачивающейся корзины доносился слабый стон, пес поглядывал на корзину и недовольно ворчал.