Взрывай! Спец по диверсиям - Юрий Корчевский

За перелеском поблескивала вода, и Саша решил оттащить туда труп. Взявшись за ноги, он поволок к воде убитого им полицая и уже собирался столкнуть его в воду, как внезапно решил снять с рукава повязку. Одна ему уже раз помогла, поэтому вторая не помешает.

Он обшарил карманы и, найдя удостоверение, выданное полицейской управой, сунул в свой карман вместе с повязкой. Теперь надо вернуться к дороге, подобрать и спрятать винтовку – для пополнения пригодится.

Столкнув тяжелое тело в прибрежные камыши, Александр поднялся к дороге и подобрал винтовку.

Вдали раздался треск мотоциклетного мотора, который становился все ближе и ближе. Саша хотел метнуться в сторону, но уже было поздно: мотоцикл с коляской показался из-за поворота, и Сашу заметили.

Он натянул на рукав повязку, повесил винтовку на плечо и бегло осмотрел свою одежду. Крови не видно, вроде бы порядок. Лишь на земле лежал кусок рыболовецкой сети.

Мотоцикл подкатил к нему и остановился. За рулем сидел рядовой, на лице – мотоциклетные очки, в коляске – офицер.

– Шуцман, ком!

Саша подбежал к мотоциклу и встал перед офицером по стойке «смирно». Офицер вытащил планшет с картой, посмотрел.

– Ровное?

– По дороге – туда! – громко, как глухому, сказал Саша и махнул рукой в надлежащем направлении. Офицер кивнул, и мотоцикл покатил дальше. Интересно, у офицера окантован погон, просветы на петлицах… И на фуражке кант был черного цвета, обозначавшего принадлежность офицера к инженерно-техническим частям вроде саперов или железнодорожников. Чего железнодорожнику делать в Ровном, где отродясь железной дороги не было? Или саперу, коему надлежало быть в тылу действующей армии, поближе к передовой? И у рядового мотоциклиста тоже черный кант на погонах и арабские цифры. Ну, с цифрами-то понятно, у немцев они обозначали номер полка.

Мотоцикл уехал, а Саша решил завтра же наведаться в Ровное, поинтересоваться, что там забыл офицер с черным кантом на погонах. А сейчас он поднял кусок сети, вернулся в лес и, обойдя деревню, направился к себе, в схрон. Повязку полицая сунул в карман, чтобы не смущать своих бойцов зря. Однако же они приметили, что он вернулся с трехлинейкой, и переглянулись.

– Что, опять полицай?

– Он, проклятый! Пришлось пустить поплавать. Борис, завтра вместе с тобой идем в Ровное.

– Чем оно примечательно?

– Поинтересоваться хочу, занятная мысль появилась.

Утром они двинулись в Ровное. Путь не близкий – пятнадцать километров по лесу, да через речки и овраги. Это по карте, по прямой пятнадцать, а на деле – все двадцать.

Они добрались до места и залегли на опушке леса у окраины села. Село как село, избы, жители. Через центр две дороги грунтовые проходят, перекресток прямо у церквушки на площади.

Около часа они наблюдали за селом, но немцев не было видно и ничего примечательного в глаза не бросалось.

Саша вздохнул разочарованно: пустышку вытянул, обманулся, на кант на погонах клюнул. Едва он собрался подать команду уходить, как на одной из дорог показалась колонна грузовиков, крытых брезентом. От перекрестка в центре они свернули на узкую улочку и направились в лес.

Занятно! Чего автомобилям в лесу делать? Саша толкнул Бориса локтем в бок:

– Видишь?

– Не слепой.

– Нам туда, разведать надо.

Они обошли деревню стороной. Это не город, в селе все друг друга знают, чужаки сразу видны.

На пыльной дороге четко отпечатались рубчатые следы покрышек. Дорога узкая, петляет.

Саша с Борисом решили идти в стороне от дороги, и эта предосторожность оказалась не лишней: через полкилометра на дороге показался пост – двое часовых и шлагбаум.

Интерес у Саши возрос. Дальше они уже шли медленнее, стараясь не шуметь.

Когда послышался звук моторов, Саша приказал Борису залечь и ждать его здесь. Сам же пополз вперед.

Деревья поредели, и перед ним открылась большая поляна. На ней стояло несколько бревенчатых строений, вроде складов, потому что окон у них не было, как не было и печных труб.

Подошедшие грузовики заканчивали погрузку. Что находится на складах и что грузят, было непонятно. Зачем немцы устроили склад в лесу, а не рядом с железнодорожной станцией? Ведь так было бы удобнее.

Меж тем колонна грузовиков медленно выползла со склада.

Решение пришло сразу же: догнать последнюю машину, забраться в кузов и посмотреть: что везут?

Саша бегом рванул к Борису:

– Лежи здесь.

Оставив ему свой автомат, Саша бросился к дороге. Мимо проползала середина колонны. Грунтовка узкая, две машины не разойдутся, и петляет – не разгонишься.

Саша дождался последней машины, выскочил на дорогу и, догнав грузовик, ухватился за борт, подпрыгнул и вскочил ногой на фаркоп. Держась одной рукой за борт, второй поднял брезент.

В кузове в три ряда по высоте лежали зеленые ящики. В глаза сразу же бросилась маркировка черной краской. Да это же 120-миллиметровые мины к минометам. Ясно, это – артиллерийский склад!

Саша спрыгнул с машины. Не устояв на ногах, упал, перекатился и тут же бросился в кусты, за деревья. Вот-вот должен был появиться пост с часовыми и шлагбаум. Главное – он узнал, что это за склад. Вот бы взорвать его!

Саша вернулся к Борису:

– Идем в схрон.

– Узнал?

– Минометные мины в грузовиках.

Дальше они шли молча, но вернулись в схрон уже в потемках, немного поплутав в поисках люка.

На следующий день в полдень Саша только сосредоточился, чтобы обдумать план диверсии, как в люке показалась голова Сергея:

– Командир, по лесу идет кто-то. Голоса слышны, треск сучьев.

– Тревога!

Они с Борисом выбрались из схрона. Оставаться в нем – все равно что запереть себя в ловушке.

Точно, посторонние в лесу! Едва заметны среди деревьев. Вот они остановились, и вперед двинулся один. Да это же комиссар, целую группу привел!

– Не ждали так скоро? Принимайте пополнение!

Подошедший комиссар был доволен, а Саша был слегка обескуражен. Договаривались о десяти, а тут верных пятнадцать человек, и один – прямо совсем мальчишка, лет пятнадцати. Не хватало еще детский сад опекать!

– В одну шеренгу стройся! – скомандовал Александр.

Встали медленно, не по росту. Саша не был поклонником муштры, тем более здесь – не армия. Но приказы командира должны исполняться быстро и неукоснительно.

– Разойдись!

Вновь прибывшие переглянулись, но разошлись. Некоторые закурили. Стоявшие в сторонке Сергей и Борис ухмылялись, предвкушая предстоящее действо.

– В одну шеренгу становись! – снова подал команду Саша.

– И опять все построились.

– Разойдись!

И через пару минут – снова:

– В одну шеренгу становись!

До парней кое-что стало доходить, и на этот раз построились они быстро.

– Встать по росту! – последовала новая команда.

Долго толкались, но встали.

– По порядку рассчитайсь!

– Первый, второй… четырнадцатый.

– Значит так, бойцы. Я командир отряда, для вас – «Иванов». Беспорядка и неисполнительности в своем отряде не потерплю. Да, у нас – не регулярная армия, но приказы следует выполнять быстро. От этого в бою будет зависеть ваша жизнь и жизнь ваших товарищей. Все допущенные вами ошибки будут исправлять немцы – из пулеметов и автоматов. Ясно?

– Ясно, – послышались нестройные голоса.

– В армии отвечают «так точно». А теперь давайте познакомимся поближе.

Саша прошел вдоль шеренги, спрашивая фамилии бойцов, возраст и род занятий до войны. Особое внимание уделял умению новоприбывших стрелять.

Семь человек – половина из пришедших – имели значок ГТО или «Ворошиловский стрелок». «Уже хорошо, – отметил про себя Саша, – не надо учить обращаться с винтовкой, а главное – не надо учить стрелять. На выстрелы в лесу все полицаи и каратели сбегутся».

– Что у вас в «сидорах»?

Двое принесли обещанный «чекистом» тол в шашках, а один – подрывную машину и моток провода. Саша, как увидел допотопную «ПМ-1», обрадовался. Машина старенькая, эбонитовая, корпус потерт и надтреснут, но она есть. От избытка чувств он едва не закричал «ура».

– Старшина Шередин!

– Я! – Борис шагнул вперед.

– Расположите бойцов в схроне, мест хватит. Сержант Рогозин!

– Я!

– Назначаю вас командиром взвода. Раздать винтовки и патроны, научить обращению с оружием – чистка, разборка, заряжание.

– Так точно!

Парни посерьезнели, полезли за сержантом и старшиной в люк схрона.

К Саше подошел комиссар:

– Ты не слишком ли круто взял?

– Так и надо, партизанской вольницы не будет. Либо они подчиняются командованию, либо пусть уходят. Не в игрушки играем.

– Правильно.

– Вот и будешь комиссаром отряда. На тебе – связь с Анатолием Терентьевичем, с городским подпольем и политическая работа – чтобы не разлагались, чтобы дух боевой у ребят был.