Работа над ошибками - Юрий Симоненко

Ветер снаружи ревел, завывал в щелях, швырял разный хлам о стены и пол в соседних помещениях. Иногда Связному казалось, что за стеной кто-то есть. Возможно, так оно и было (животным тоже надо где-то прятаться). Во всяком случае, никто из своих не стал бы шастать по дому, не брякнув предварительно куском арматуры по стояку отопления внизу у входа, дабы не получить ненароком заряд дроби с мелкими гайками и кусками проволоки из его видавшего виды компрессионного ружья.

Снаружи стояла кромешная тьма. При такой метели в небе нельзя было разглядеть ни одной луны, — только тьма, песок и лед, и холод — пронимающий до самых костей лютый холод.

Зима — время, когда сутки делятся надвое, и темной ночью, если нет ледяного дождя или снегопада, в небе можно ясно видеть одну из двух лун Агара, а днем оба солнца, оранжевое и изжелто-белое, стоят почти рядом. В летнее время Агар проходит между двумя своими светилами и Аркаб с Нуброком сменяют друг друга на небосводе, сменяя день днем. А вот зимой… Зимой ураганные ветры швыряют в лицо ледяными колючками, а по ночам бывает настолько холодно, что можно запросто превратиться в ледяной памятник самому себе, стоит только присесть и задремать в каком-нибудь закутке, наивно попытавшись согреться без огня…

Связной ждал.

Шестнадцать часов назад черный командир по имени Святой Отец вышел на связь через спутник и сообщил Связному о необходимости срочно с ним встретиться. Несмотря на закрытый канал и использование в разговоре особого шифра на вопрос о причине срочности Святой Отец лишь сказал, что это «особое дело», дав понять, что уточнять не стоит. Связной не стал. Ему уже было понятно — от кого будет задание.

Они сговорились о встрече в Харфахаре, куда держал путь Связной, и черный командир отключился.

Связной пришел сюда семь часов назад.

Он достал из кармана старые часы и взглянул на покрытый ударопрочным стеклом голубой циферблат, двадцать два деления на котором были окрашены оранжевым, и другие двадцать два — белым цветом. Главная стрелка показывала пять часов на белом. Час назад должен был появиться Святой Отец. Черный командир опаздывал…

Допив бульон, он плеснул в кружку из стоявшего на кирпиче чайника, бросил сверху щепоть соли, разболтал и, подождав, чтобы немного остыло, проглотил одним залпом, после вытер кружку насухо и убрал в стоявший рядом заплечный мешок. Встав с кресла, Связной взял ружье и направился к двери, собираясь спуститься этажом ниже, где был условный «туалет», когда проржавевшая батарея отопления в углу загудела: «бом-м» — труба резко заглохла (так бывает, если после удара упереться в трубу ногой); и снова: «бом-м» — дважды с одинаковым интервалом. После небольшой паузы, раздался последний удар: «бом-м-м-м…» — без прерывания, — труба гудела пока не затихла сама собой. Связной отошел от двери в левый угол.

На лестничной клетке за дверью нарочито зашаркали. Шаги приблизились и кто-то громко высморкался.

— Эй, Связной! — Раздался за дверью знакомый голос. — Ты там аккуратнее с ружьем… не шмаляй из-за угла. Это мы.

— Не ссы только там под дверью, Святой Отец, — ответил Связной. — Кто там с тобой? Бизон?

— Я, конечно, — пробасил из-за двери второй знакомый голос.

Связной пинком вышиб подпиравшую дверь палку и дверь со скрипом приоткрылась.

— Входите.

Бизон вошел первым. Здоровенный детина в сером плаще с тяжелой челюстью и почти квадратной, прикрытой капюшоном, из-под которого по сторонам торчали рыжие как огонь, немытые волосы, головой быстрым взглядом окинул помещение.

Простолюдин из городских низов, в прошлом шахтер, потом — каторжанин, а после побега из лагеря — революционер, Бизон был первым помощником Святого Отца, а также и его телохранителем.

— Бога нет, брат! — пробасил здоровяк осмотревшись.

— Бога нет, — ответил Связной, приобняв здоровяка и похлопав того по спине.

— Заходи, командир, — пробасил здоровяк, пропуская внутрь человека неопределенного возраста с аристократическими чертами лица и более утонченного, чем он сам, телосложения.

Бывший священник Серого Братства и командир небольшого отряда революционеров был одет в такой же серый, как и у его помощника, плащ и высокие сапоги с ножнами; капюшон плаща был откинут назад, а его голову плотно облегала черная шапка со скатанной кверху маской; за плечами — рюкзак и лазерная винтовка; на поясе — кобуры с кинетическим и лазерным пистолетами.

— Бога нет, Святой Отец! — улыбнулся Связной вошедшему черному командиру.

— Нахер богов, Связной! — ответил Святой Отец, заключая того в товарищеские объятья. — Как ты, брат?

— Бывало и получше… Ты же знаешь, я не люблю зиму.

— Зиму никто не любит, брат. — Ответил Святой Отец. — А чем это у тебя тут так вкусно пахнет?

— Крысой, конечно. Располагайтесь, — Связной закрыл дверь и снова подпер ее палкой, — похлебки хватит на всех…

— Хорошая работа, парни! — сказал Связной, когда товарищи, осушив кружки, принялись потирать руки над огнем.

— Ты про летунов? — уточнил черный командир.

— А-то! Вчера днем над Волчьим хребтом было жарко…

— Про себя не скажу, конечно, но кое-кому точно припекло, — улыбнулся бывший священник.

— Сколько там их, кстати, было? — поинтересовался Связной.

— Летунов? — пожал плечами Святой Отец. — Четыре.

— Три корыта с «псарней» и одно с красножопым святошей, — пояснил Бизон, подкидывая дров в костер, — одно корыто мы со Святым Отцом грохнули, а красножопого Первый лично подбил!

— Хах! Что, и Первый с вами был?

— А как же!

— Первый, ради такого дела, придумал себе какие-то там важные дела, чтобы только вырваться и принять участие в операции, — объяснил Святой Отец.

— «Псарня» даже опомниться не успела! Бах! Бах! Ба-бах! — Бизон принялся изображать недавние события посредством взмахов здоровенными ручищами. — Попадали как слепые вороны!

— Какие-какие вороны? — переспросил Связной.

— Слепые. Метафора это такая, — ввернул Бизон умное слово, — понял, Связной!

Привстав и подвинув поближе к огню деревянный ящик с дровами, на котором сидел, Бизон снял один сапог, принялся перематывать портянку.

— Ну а как бойцы ваши? Без потерь?

— Чисто сработали, никто пальца не ушиб, — усмехнулся здоровяк и пошевелил пальцами на волосатой ноге. — Ребята сейчас уже на перевалочной базе должны быть… Празднуют, наверно… Это только мы тут с командиром по пустыне шляемся, задницы морозим…

Связной и Святой Отец переглянулись, обменявшись короткими улыбками: Бизон — мужик простой как большой ребенок: угрюм — молчалив, весел — болтает без умолку и сыплет прибаутками и незамысловатыми остротами; не глупый, просто он, как и миллионы простолюдинов, был лишен возможности получить достойное образование и развитие своим талантам. Первую свою книгу Бизон прочитал на каторге, в лагере, где и связался с революционерами, заметившими этого простодушного и честного человека.

— А как так вышло, что без потерь? — обратился Связной к черному командиру. — Что-то не припоминается мне таких героических авантюр…

— Все дело в приличном вооружении и надежной маскировке, Связной… Восемь расчетов с ракетами МН22 — это новая разработка наших друзей... — плюс заранее отлаженная лазерная связь, плюс полная невидимость для врага…

— И как же ты спрятал два десятка вооруженных мужиков от «святой псарни» на набитых самой современной электронной херней флайерах, командир?

— Да вот, появилось тут у нас кое-что… — сказал Святой Отец, и, коснувшись пальцами правой руки левого обшлага своего плаща, исчез. — Ну, как, впечатляет? — спросил невидимка.

— Хм… — сказал Связной.

— Бизон, покажи ему… — прозвучал голос невидимого командира.

Бизон, снявший уже второй сапог, отставил сапог в сторону, взял свою винтовку, включил экран радара и молча протянул Связному.

Связной взял винтовку и принялся щелкать переключателем, меняя режимы локатора, рассматривая место где сидел невидимка (в двух метрах от него). Тепловизор, эхолокатор, датчик движения… Устройство ничего не регистрировало.

— Не дурно… — сказал Связной. — А как насчет всяких хитрых датчиков?

— Ничего не берет! — Святой Отец снова стал видимым. — Главное — помалкивать, — добавил он, — если не хочешь напугать противника и получить от него луч, пулю или еще чего… Наши в этих штуках несколько дней на охоту ходили — ни одна зверюга не почует, если сидеть тихо.

— Ну… «Псы» пострашнее зверей… У них всякие штуки есть…

— Связной, говорю тебе, ничего не берет! Ни радар, ни датчики движения, ни тепловизоры… Поле, которое создает плащ-невидимка скрывает тебя полностью! У нас есть почти все, что есть у них…

— Да?.. — Связной с интересом приподнял бровь.