Повесть о неустрашимом Зигфриде и могущественных нибелунгах - Валерий Воскобойников

Слуги сообщили Кримхильде о том, что король просит неотложно его принять.

Она велела свите быстро принарядиться и оделась получше сама.

В голубом блио с яркими цветами понизу, сшитом из аравийского шелка девушками-мастерицами, перетянутая узким кожаным пояском, встретила она гостей.

«Наконец-то он решился!» — думала она о Зигфриде. Какое еще срочное дело кроме ее замужества могло быть у брата и Зигфрида?

Изо всех сил сдерживала она радость, когда они вошли, старалась казаться спокойной, словно не догадывалась о том, что привело их в ее покои.

— Пришли мы к тебе, сестра, за помощью, — заговорил Гунтер. — Впереди у нас сватовство, и ты должна нам помочь. — Гунтер взглянул на Зигфрида, стоявшего чуть сзади, словно ожидал от него подтверждения своих слов.

«Как же странно он начинает!» — подумала Кримхильда.

— Я исполню свою половину дел, а тебя прошу исполнить свою…

— Прошу вас покорно, сядьте, расскажите, в чем дело, я готова помочь, — ответила Кримхильда. Она все еще надеялась, что речь идет о них с Зигфридом, просто брат, неопытный в подобных делах, не знает, как приступить к главному.

И хотя не пристало девушке, даже королевне, самой высказывать сокровенные желания при мужчинах, она уже хотела пойти в разговоре навстречу брату и сказать что-нибудь, из чего бы он понял: она согласна и рада стать женой Зигфрида.

— Я намерен жениться, — изрек наконец Гунтер. — Для этого еду за море, вернее, плыву на корабле, завтра начнут его строить.

— Начнут строить?.. — повторила за ним Кримхильда, чувствуя, как улыбка ее застывает, становится гримасой. — Кто же ваша невеста, мой брат? На кого снизойдет такая милость? — с трудом выговорила она.

Что же, только за этим пришли они к ней в покои? Такая новость могла бы подождать и до вечера.

— Кто же ваша невеста, мой брат? — спросила Кримхильда снова.

— Брюнхильда. Та самая дева, которая правит своей страной на далеком острове среди моря, а по силе сравнится с богатырями.

— Я слышала о ней. Говорят, это очень опасно. Говорят, все, кто сватался к ней, были убиты.

— Со мной будет Зигфрид. А ему я поклялся, что если он поможет мне вернуться домой с невестой, то буду готов отдать за него жизнь, исполнить любое желание. Подтвердите, Зигфрид, ведь так?

— Подтверждаю. Нет для меня большего счастья, чем доставить радость вашей семье. И нет для меня дороже людей, чем брат ваш и вы. — И Зигфрид взглянул на Кримхильду, и она поняла все, что он бы хотел сказать ей. Но не сказал, потому что вокруг были дамы из свиты, а рядом — король.

— Выполнить вашу волю, мой брат, я готова и сделаю все так, как вы скажете.

— Нам нужно пошить дорогие одежды. С нами едут еще двое — Хаген и Данкварт. Для каждого нужно по двенадцать разных нарядов. Зигфрид сказал, что вассалы одеваются там богато и нельзя, чтобы нас посчитали за бедняков.

— Сейчас скажу девушкам, и работа начнется сегодня же.

— Мы будем менять одежды ежедневно, по три раза на дню. Пусть каждый узнает, сколь богато наше королевство.

— Мы сошьем вам одежды из бархата и мехов. Тканей у нас достаточно…

— Самоцветы, драгоценные камни насыплют в щиты и принесут. Если не хватит, принесут еще.

Гунтер уже собрался уходить, но в дверях замешкался.

— Не понял я, сестра, рада ли ты новости, что мы принесли тебе с моим другом?

— Когда вы отправитесь в плавание, я стану встречать каждый день с молитвой, чтобы он принес вам удачу.

Лучшие шелка — ливийский и марокканский — приготовила Кримхильда для одежд героям. Из белого, аравийского, она скроила платья для Гунтера и Зигфрида на первый выход. Хагену и Данкварту — на тот же выход — черного цвета. А сколько бархата — красного, синего, зеленого, черного — понадобилось для одежд!

Кримхильда сама кроила ткани. Тридцать лучших мастериц нашивали на бархат и сукна каменья, отделывали одежды мехом горностая, аравийской золотой нитью.

В эти же дни за городом на берегу Рейна строили корабль, а во дворце готовили запасы вина и съестного в далекий путь.

Прошло семь недель. Корабль был готов и покачивался на рейнской волне. Пошили и парус из крепкой ткани. Хаген и Данкварт вернулись в Вормс, и все четверо примерили новые одежды. Они рассматривали друг друга в новых платьях. Данкварт радовался каждой перемене одежд. А король под конец примерки сказал:

— Теперь уж никто не подумает, что есть еще где-то земли богаче наших!

Слуги загрузили корабль припасами.

Опытный Грани первым взошел на судно. Остальные, и даже сам король, тоже ввели своих скакунов по шатким мосткам, и лошади заметно волновались.

Королевские братья, Кримхильда, свита — все собрались для последнего прощания с витязями.

Гунтер был торжественно важен, Хаген, как всегда, суров, Данкварт то замолкал, то нервно и громко смеялся. Лишь Зигфрид выглядел как обычно. Но только он один и знал, какие опасности ждали их за морем, в королевстве Брюнхильды. Остальные надеялись, что сказанья сильно преувеличили силу королевы-девы.

Лишь Кримхильда не смогла удержать слез.

— Зигфрид, знаю вашу отвагу, но молю вас об осмотрительности. Берегите брата, наших родных и берегите себя, — говорила она, улыбаясь и плача.

Наконец Гунтер отдал братьям последние наказы, и корабль отвязали.

Зигфрид огромным багром оттолкнулся от берега, взял кормовое весло и направил корабль на середину реки. Хаген сразу поднял парус. И знакомый берег с провожавшими, с крышами родного Вормса стал быстро удаляться.

ГЛАВА ПЯТАЯ

из которой любезные читатели узнают об опасностях, подстерегающих короля на пути его сватовства, и о находчивости Зигфрида, благодаря которой король не только остался жив, но и стал победителем в состязании с богатыршей Брюнхильдой

Вниз по течению Рейна мчался королевский корабль под ярко-красным парусом, оставляя позади челны рыбаков и небольшие ладьи. Слева был знакомый Зигфриду берег. Там, поверху, по широкой тропе гнал он вместе с двенадцатью воинами коней, чтоб скорее прибыть в неизвестную прежде ему страну, в город Вормс, и взять себе в жены красавицу королевну.

А теперь он снова глядит на эту тропу, только не с белого своего коня, Грани, а снизу, с реки. И снова плывет добывать невесту, только чужую, не для себя.

Едва Гунтер спросил: «Кто у нас будет кормчим?» — все указали на Зигфрида. Кому же еще править ладьей — он один знает дорогу в Исландию.

Но веслами хорошо работал и Хаген. Не забыл он науку, что получил юношей в гуннском плену, состоя на службе при переправе. И когда однажды ветер задул навстречу, они спустили парус и вдвоем на веслах погнали корабль быстрее, чем прежде.

Все светлое время плыли они по реке, приставая лишь в сумерках к пустынному пологому берегу, выводили коней, выходили сами размяться на твердой земле.

Гунтер предлагал плыть и ночью — так ему не терпелось увидеть скорее невесту. Но и Зигфрид, и Хаген решили быть осторожными.

— Лучше пристать к Исландии на день позже, чем не пристать совсем. Во тьме налетим на прибрежный камень, пробьем днище, кто нам поможет? — так рассудил Хаген.

С ранним рассветом, когда поднимался туман, корабль вновь уходил вперед. Иногда река сужалась, с обеих сторон возвышались над ними белые каменные отвесные берега, и течение мчало корабль между ними столь быстро, что не требовались ни весла, ни парус.

Потом Рейн снова нес их корабль по низине. Это были земли, родные для Зигфрида, и неожиданно он ощутил в сердце тоску.

— Что за печаль тебя мучает? — спросил его Гунтер.

Зигфрид лишь махнул рукой в сторону левого берега:

— Там — мое королевство.

— В другой раз мы бы пристали, чтобы выказать уважение твоим родителям, но сегодня, сам понимаешь, надо спешить.

— Мы и спешим. — И Зигфрид сильнее взмахнул кормовым веслом.

Наконец они вышли на морскую волну.

Корабль закачался сильнее, хотя море было спокойным. Зигфрид вел его к северу. Слева было лишь море, справа — чужой берег. Незнакомые страны. Лишь Зигфрид однажды проехал сквозь эти земли на своем Грани.

— Чья это земля? — время от времени спрашивал его Гунтер.

И Зигфрид называл имя короля, кому принадлежали те земли.

Однажды, уже к концу плавания, когда король вновь указал на замок, стоящий вдали на высокой скале, Зигфрид сказал ему:

— Замок — мой. Это земля нибелунгов, тоже — моя.

И подумал: неплохо бы проверить, как сторожат его замок и сокровища, спрятанные в горе, воины-нибелунги с могучим карликом Альбрихом. И снова, как в тот час, когда он завладел этими сокровищами, Зигфрид почувствовал тяжелую печаль, словно повеяло на него из ужасной и темной бездны.

— Богат же ты землями, Зигфрид! — удивился Хаген. — А я-то считал историю с нибелунгами пустой выдумкой.