Шелковые нити - Патриция Райан

Вот только передали ли головорезы, ограбившие Грэма, украденное серебро Лефевру? Пятьдесят марок – большие деньги, особенно в последнее время, когда монеты почти не чеканились. Те, у кого они были, предпочитали прятать их на черный день, а те, у кого их не было, обходились натуральным обменом. Такая сумма могла оказаться достаточным соблазном, чтобы пойти на риск и обмануть Лефевра. В этом случае грабители – те, что выжили, – скорее всего просто исчезли, и Лефевр не знает, что Грэм избежал смерти от их рук. Но даже если они покорно передали деньги Лефевру и признались, что их жертва осталась жива, торговец мог справедливо предположить, что им по крайней мере удалось заставить Грэма уехать.

При условии, что он будет оставаться вне поля зрения Лефевра.

Мягкий шлепок вывел Грэма из задумчивости. Обернувшись, он увидел черно-белого кота, вскочившего на подоконник со стороны улицы. У него была белая мордочка с черным носом, напомнившая Грэму разрисованное лицо клоуна, которого он однажды видел. Кот попытался проскользнуть внутрь сквозь прутья решетки, но, заметив Грэма, шарахнулся назад и, спрыгнув с подоконника, умчался прочь.

Грэм взял полотенце и вытерся, размышляя над сложившейся ситуацией. Судьба, похоже, поместила его в идеальное место, откуда он мог бы выполнять свою миссию. Из окна кладовой открывался прекрасный вид на окружающие дома и хозяйственные постройки. Не вставая с постели, он мог заглядывать в окна дома Лефевра и других домов, выходивших фасадом на Милк-стрит.

Разумнее всего было бы поправляться в этом самом месте. В церкви Святого Варфоломея он окажется вне городских стен, тогда как здесь будет находиться в курсе событий. Если у него хватит ума, возможно, ему удастся выяснить положение Ады Лефевр и даже организовать ее возвращение в Париж, несмотря на сломанную ногу.

Присев на краешек кровати, Грэм склонился над тазом, полил голову водой из ведра и потянулся за мылом.

В сущности, он может написать лорду Ги и сообщить ему, что возникли некоторые осложнения. Он мог написать и Филиппе, заверить ее, что, хотя свадьба откладывается, он по-прежнему жаждет взять ее в жены. Впрочем, учитывая, что он никогда не видел свою будущую невесту и общался с ней исключительно через ее отца, пожалуй, будет лучше, если барон сам сообщит ей об этом.

И самое главное, он должен заверить лорда Ги, что доставит Аду домой при первой же возможности. Он должен это сделать. О том, чтобы провалить порученное ему дело, не может быть и речи. Слишком много поставлено на карту.

Опустившись на колени перед большим, окованным железом сундуком, стоявшим в изножье ее постели, Джоанна вставила ключ в замок и повернула. Это был сундук Прюита, где он хранил вещи, представлявшие для него ценность, даже после того, как она прогнала его в кладовую. За все время их брака Джоанна ни разу не заглядывала внутрь. Собственно, у нее не было ключа, пока генуэзские власти не вернули ей личные вещи мужа после его смерти. Когда шок прошел, Джоанна собрала его одежду и другие предметы, оставшиеся в кладовой, постирала то, что нуждалось в стирке, и убрала в сундук вместе с прочими вещами, принадлежавшими Прюиту.

Подняв тяжелую крышку, Джоанна ощутила ту же смесь горечи и гнева, которая охватила ее, когда она сделала это впервые, восемь месяцев назад. Как и тогда, из сундука пахнуло запахом ее мужа – точнее, душистых трав, которыми Прюит пользовался при мытье, – и глаза Джоанны обожгли слезы.

Когда она познакомилась с Прюитом, ей понравился этот запах. Он очаровал ее, как и все в нем: блестящие черные волосы, изящные руки, темные манящие глаза, беспечный смех… его комплименты, поцелуи и обещания. Прюит околдовал ее.

Ее не смутило, что ой принадлежит к купеческому сословию, а она леди Джоанна из Уэксфорда. Ничто не имело значения, кроме одного: они должны пожениться и быть вместе.

Всегда.

Проглотив ком в горле, Джоанна погладила шелковистую шерсть пурпурного плаща с отделкой из черного каракуля, лежавшего на самом верху. Он был на Прюите в тот день, когда Джоанна увидела его в первый раз. Он был так красив, что она едва осмеливалась смотреть в его сторону. Кто-то похвалил его плащ, и Прюит сообщил, что привез его из последнего путешествия в Монпелье, куда он ездил дважды в год, чтобы закупить византийские и сицилийские шелка, добавив, что он бывал на Сицилии и в Константинополе. Восточные шелка поступали через Александрию, и он покупал их в итальянских портах. Джоанна, не выезжавшая дальше Лондона, была потрясена, услышав обо всех местах, которые он посетил. Никогда прежде Она не встречала человека, так много повидавшего, такого утонченного и такого красивого.

И он хотел жениться на ней.

Она благодарила Бога за появление Прюита Чапмена в ее жизни.

Вначале.

Джоанна вытащила плащ из сундука и положила на постель. За ним последовали две шелковые туники, длинный шерстяной жилет, фетровая шляпа и четыре пары шелковых чулок. Затем Джоанна извлекла из сундука пару шерстяных рейтуз, она связала их для мужа вскоре после свадьбы. Он никогда их не надевал, объявив, что мужчина, который зарабатывает на жизнь, торгуя шелком, не может расхаживать в домотканых штанах, как разносчик воды.

Джоанна пристроила их на стопку одежды, затем, поразмыслив, отложила в сторону. Вытащив из сундука рубашки и нижнее белье, она выбрала свою любимую рубашку из индийского муслина – Прюит купил ее в Риме – и положила вместе с бельем к рейтузам.

Порывшись на дне сундука среди поясов, башмаков, перчаток, пряжек и других предметов, Джоанна нашла то, что искала: зеркальце в кожаном футляре, бритву, точильный камень и расческу. Добавив все это к одежде, которую отложила для Грэма, она задумчиво уставилась на деревянную резную шкатулку, лежавшую на самом дне.

Впервые Джоанна увидела эту шкатулку восемь месяцев назад. А открыв, почувствовала себя так, словно ее ударили под Дых. Она подумывала о том, чтобы бросить шкатулку вместе с содержимым в Темзу, но в конечном итоге решила оставить. В сущности, это было самое значительное напоминание о ее браке, и его присутствие в ногах ее постели служило гарантией того, что она никогда больше не позволит использовать себя, как это сделал Прюит.

Собравшись с духом, она открыла шкатулку, где Прюит хранил свои трофеи: женские чулки и подвязки, пряди волос, перевязанные ленточками, заколки из слоновой кости и серебра, сережки, в основном из дешевого стекла, и рукава сорочек, все еще источавшие аромат духов их хозяек.

Одна из прядей волос принадлежала ей.

Джоанна захлопнула крышку шкатулки. Как Хью назвал Прюита вчера вечером?

– Смазливый проходимец, – произнесла она вслух. Побросав одежду Прюита назад, она заперла сундук и спустилась вниз, прихватив с собой вещи, отложенные для Грэма.